Однажды вечером, спустя шесть недель после того, как Кейрон отдал себя в руки Наставников, я сидела у нашего маленького очага, изучая карту, которую Келли нашла в книжной лавке. Хотя сама карта и не выглядела старой, продавец клялся и божился, что она очень древняя. На современных картах большая часть Гондеи была обозначена как неизведанные Пустыни, а очертания местности проявлялись лишь на узкой полоске, тянущейся вдоль обитаемых земель. На этой же карте были подробно обозначены названия и расположение гор, рек, королевств, поместий и деревень, какими они были до Уничтожения.
Я сидела в одиночестве, пристально изучая изрисованный свиток. Паоло снова слонялся по улице, Барейль прихватил Келли с собой в дом Дассина, чтобы отыскать книгу, в которой был список древних названий и описаний местности. Из книги и карты, а также Дассиновых рассказов о своем пленении мы надеялись выяснить, что за место могло стать крепостью Зев'На. Ночь стояла тихая, я вся погрузилась в изучение карты, не смея даже обнадежиться нашим первым возможным прорывом.
Дверь с грохотом распахнулась, наполнив комнату запахами морозной погоды и дыма.
— Вам надо идти! — выпалил красный, запыхавшийся Паоло, чья каштановая шевелюра и темный шерстяной плащ были припорошены снегом. — Там принц в Доме Наставников — у мастера Экзегета. И ваш мальчик тоже!
Я нацарапала Келли записку и схватила свой плащ.
— Я знал, что они его туда приведут! — Слова с губ Паоло срывались клубами пара, пока мы бежали по заснеженным улочкам. — Знал с самого начала. Так что нашел, где это. Следил каждый день.
Мы срезали угол через заброшенную купальню. Шаги отдавались эхом, пока мы огибали по разбитым плитам опустевшие бассейны, заполненные многолетним слоем опавшей листвы и свежим снегом. Лунный свет проникал через дыры в обрушенном потолке, и можно было различить блеск яркой мозаики в прогалинах между побитой морозом порослью. Путь через купальню вывел нас на широкую улицу, вдоль которой тянулись прекрасные здания. У меня закололо в боку, и нам пришлось сбавить скорость.
Стараясь избегать мягких лужиц света, льющегося из решетчатых окон, из-за которых доносились смех, музыка и вкусные ароматы жареного мяса и выпечки, мы поспешили к ровному кругу деревьев в конце улицы. Высокая, прочная стена, совершенно заросшая зеленью, и суровые в своей простоте железные ворота без петель, щеколд или охраны, без всякого намека на то, что их можно открыть, преградили наш путь. За воротами и огромным пространством, засаженным деревьями и кустами, я разглядела высокий дом, нижние этажи которого сияли множеством освещенных окон. Дав знак не шуметь, Паоло повел меня по узенькой дорожке в обход стены.
С задней стороны дома стена примыкала к деревянному зданию. В холодном воздухе висел безошибочно узнаваемый запах конюшен. Паоло осторожно вынул три доски из стены здания, открывая отверстие, достаточное для того, чтобы туда мог протиснуться человек. Он пролез в него первым и вернул доски на место, едва лишь я проскользнула за ним в пустое стойло, полное ароматного сена. Обойдя по краю просторный двор перед конюшней, мы торопливо прошли по гравиевой дорожке, перебрались через живую изгородь на заснеженную лужайку и завернули за угол огромного дома.
Иногда при постройке дома с каждой стороны здания оставляли скругленные выступы, как бы продолжения дымовых труб. У самого низа стены слева от дымохода располагалось широкое зарешеченное отверстие для того, чтобы свежий воздух проникал в комнату. Из-за решетки лился желтый свет, и были слышны голоса.
— Как ты нашел это? — прошептала я.
— Дульсе Баглос рассказывал, каким упрямым и вредным был в детстве принц и как Экзегет наказывал его, выгоняя на мороз. Ну, меня и самого зимой часто вышвыривали на улицу, так что я подумал, где мог парень греться в таком разе? Наверное, в конюшне или в уголке вроде этого, откуда он мог наблюдать, что происходит в доме.
Мы присели возле решетки и заглянули внутрь. Я с легкостью представила мальчика Д'Нателя, без одежды выгнанного на мороз, чтобы сломить его гордость, как он сидел здесь, сжавшись в комок, вбирая тепло от кирпичной трубы, и смотрел с обидой, как его Наставник в тепле и уюте занимается своими делами в зале совета Наставников — именно это помещение скрывалось там, за решеткой.
