— От одной беды нас спасли наш брат Дассин и тот погибший Изгнанник, о котором вы так бессердечно забыли. Сейчас мы стоим на пороге новой, а вы все ссоритесь из-за своих жалких прав. Мы должны склониться перед этой женщиной, переживающей потерю, которую мы даже представить себе не можем. У нас нет права допрашивать ее, напротив, мы должны умолять ее простить нас и поделиться знанием о том, что может побудить ее сына следовать Пути дар'нети. Чтобы покончить с этим, я беру ее под свою защиту, а если у кого-нибудь есть возражения, он может обсудить их с моим кулаком! — Ослепительная молния сорвалась с усыпанной камнями руки Гар'Дены.
Оставив шипящих, брызгающих слюной Экзегета и Мадьялар и остальных разинувших рты Наставников, Гар'Дена шумно, но с поразительной легкостью спрыгнул с помоста и бесцеремонно указал нам с Паоло на дверь. Сопротивляться ему было так же бесполезно, как легкому перышку противиться силе урагана. Когда бронзовые двери остались у нас за спиной, у меня закружилась голова, помутилось в глазах, и мне показалось, что я нахожусь одновременно в двух разных комнатах.
Одна была убрана строго: толстый тускло-синий ковер на полу и скамьи дорогого дерева с мягкими сиденьями у голых кремовых стен. Другая казалась полной противоположностью. Огромное пространство, полное роскоши: стены убраны алой парчой и золотистым бархатом. С потолка, расписанного лесными пейзажами и танцующими девушками, спускались огромные занавеси из тончайшей красной и желтой ткани, переливавшейся, словно водная гладь. А по всему полу, выложенному зелеными плитками, разбросаны пурпурные узорчатые ковры, такие пушистые, что могли сгодиться и для королевского ложа. Сквозь медленно колышущиеся занавеси я разглядела серебряные и бронзовые лампы, стоящие на широких столах с ножками в виде золотых львов и черными мраморными столешницами. Статуи, серебряные колокольчики, украшения из хрусталя и серебра, корзины с цветами стояли или висели в каждом закутке и в каждой нише. Два фонтана журчали в углах комнаты, уставленных горшками с зеленью, даже с маленькими цветущими деревцами. Диковинные птички щебетали на их ветвях, повсюду звучала музыка: свирели, флейты, и виолы тихо наигрывали мотив, менявшийся в зависимости от того, где вы стояли.
Сильная рука подтолкнула меня, и я шагнула вперед. Скупо убранное помещение исчезло. Гар'Дена, Паоло и я оказались во втором увиденном месте. Но пышная роскошь просторной комнаты оказалась еще не всем чудом. Гар'Дена трижды хлопнул в ладоши, и в комнате возникли три юные женщины. Одна была тоненькой и невысокой, с темными длинными волосами, которые как раз и расчесывала серебряным гребнем. Вторая была высока и светловолоса. На ее привлекательном лице отражались удивление и досада, вскинутые руки и передник были выпачканы мукой. Третья, самая юная, с ярким и свежим лицом, едва ли старше двенадцати-тринадцати лет, сидела, словно в колыбели, в петле одной из драпировок. На левой руке ее лежала книга, а правой она водила по строкам. Ее рассеянный взгляд был направлен куда-то в середину комнаты, и чем дольше я за ней наблюдала, тем яснее мне становилось, что девушка слепа. Но, тем не менее, она каким-то странным и чудесным образом «читала» книгу.
— Айесса, Ариэль, Айме, у нас гости, — прогудел Гар'Дена. — А ну не спать! Нам нужны комнаты, ванны и ужин. Все три девушки были одеты в белые платья с высокой талией и рукавами, расшитыми голубым и розовым шелком. Изящная простота их нарядов резко контрастировала с самим Гар'Деной, разодетым в зеленые атласные штаны и красный шелковый камзол, не упоминая уже об огромном количестве драгоценных украшений.
— Тебе следовало бы предупредить нас заранее, папочка, — заметила высокая белокурая девушка в темно-синем переднике. — Хлеб еще не замешан, и вина в доме ни капли. Ты сам проспорил и отослал наш ужин Ко'Месте, а в гостевых комнатах не подметали с прошлого месяца, когда ты перепугал уборщиц. Это не в том смысле, что вы здесь нежеланные гости, — обворожительно улыбнулась она мне.
— Ты же что-нибудь придумаешь, Ариэль, — ответил великан, — как всегда. Пусть тебе помогут твои сестрицы-лентяйки. Мы немного побеседуем, а потом гости смогут освежиться и отдохнуть.
Он наклонился и поцеловал светлые кудри младшей из сестер.
— Кто тебя целует, умница Айме?
Девочка потянулась и ущипнула его за огромный нос.
— Я никогда тебя ни с кем не спутаю, папочка, — ответила она со смехом, который звучал нежнее звона серебряных колокольчиков, — разве что в Авонаре заведется носорог.
— Однажды, когда наши беды закончатся, я приведу тебе носорога, милая. Тогда и посмотрим, спутаешь ли ты его со своим папочкой.
Невероятно странный способ перемещения, незнакомая обстановка, тепло и очарование их пикировки — все отличалось от шума и вражды зала совета. Я зажмурилась, пытаясь совладать с путаницей в мыслях, но видения сверкающих кинжалов и рек крови затопили мое сознание. Колени подогнулись, и все силы и уверенность разом покинули меня.
