- Не уберег я парня,- уже ближе к вечеру сокрушался Гудагай.- Я клялся вашему отцу, Болда, что заменю вам его. И не уберег! Сидит он в Воруте и до меня ему паршивцу и дела нет! Да и в Воруте ли он?
- А где ж ему еще быть?- пряча глаза от рыцаря, сказал Колодок. Он, Гудагай и Болда ужинали. Марта прислуживала мужчинам.
- То-то и оно! Где? Почему меня в город не пускаете? А?
- Пора бы хлопцу немного и самостоятельно пожить. Мир посмотреть.
- И что такого интересного он может увидеть в Воруте?
- Ваша правда, господин Гудагай,- согласился корчмарь.- Неплохо было бы парню, скажем, в Воленград съездить.- Колодок решил подготовить почву на случай, если Ян уже там.- Не век же ему в деревне сидеть?
- Оно-то так. Да только в столице жулья всякого хватает. Пропадет там парень.
- Так пусть не один едет. С попутчиками,- предложил Болда.
- На себя что ли намекаешь? - строго спросил корчмарь.- И думать забудь! А на кого я корчму оставлю? Я сам поеду!
Колодок обрадовался, что появился случай отправиться в Воленград на поиск Яна, не вызывая ни у кого подозрений. А "Бук и дуб" и в самом деле вполне можно оставить на Болду. "Пусть привыкает!"- усмехнулся корчмарь. После купальской ночи Болда и Марта даже и не старались скрыть свои чувства друг к другу. Закончится это, по разумению Колодка, могло только одним. Свадьбой.
- А что? И езжай,- одобрил Гудагай.- Тебе я парня доверю. С тобой отпущу и в Орден. В любом путешествии главное - это хорошие спутники!
Ян и его спутники - оборотень, чародейка в обличье кошки, орденский солдат и эльф-конокрад - внимательно слушали сэра Ланселота.
- Мой конь, мой верный Камелот уже много лет был мне не только боевым товарищем, но и единственным верным другом,- горестно рассказывал рыцарь.- Тысячи верст прошли мы вместе. Сражались на войне и на турнирах. Защищали слабых и совершали подвиги. Не раз спасал он мне жизнь. Не будь он конем - был бы мне братом! И вот с недавних пор заметил я, что переменился мой Камелот. Будь человек он, я сказал бы, что им овладела тоска. Он больше не радовался мне поутру, не мила ему стала дорога, и сам он стал вял и точно ослаб. Я показал коня сначала одному коновалу, затем другому, третьему. Но эти прощелыги не смогли мне помочь. "Твой конь уже очень стар, рыцарь,- говорили эти мерзавцы.- Его век закончился. Продай кожевникам и купи нового". Говорят, продай. Кого продать? Друга?!! Говорят, стар. Ну и что же, что он стар? Я тоже стар! И что с того?
Я совсем было уже отчаялся, как встретил в трактире при тракте какого-то эльфа, игравшего там на флейте. Он выслушал мою беду и взялся помочь. Ведь всем известно, что никто не понимает лошадей лучше эльфов. Молва даже приписывает им способность разговаривать с этими животными. Вот этот эльф и пообещал поговорить с моим Камелотом и узнать у него причину его тоски. Мы отправились в конюшню. Камелот вяло жевал сено и едва заметил наш приход. Таким же безучастным оставался он и тогда, когда этот лживый эльф беседовал с ним. На все вопросы нелюдя Камелот безмолвствовал и лишь однажды устало фыркнул и негромко, тоскуя, заржал.
Когда эльф закончил выспрашивать я потребовал у него ответа, но тот почему-то только ругался, называл себя легковерным болваном и жаловался мне на какой-то цветок. Так от него я ничего и не добился и прогнал прочь. А утром они оба исчезли. И мой Камелот и этот эльф.
Я пожаловался в ближайший орденский замок, и вскоре конокрада поймали. Но когда я пришел за конем, мне велели день обождать, объяснив, что он им нужен для суда над вором. Я пришел через день - мне велели прийти завтра. Я пришел завтра - и мне сообщили, что мой конь неожиданно скончался. И если я желаю, то они могут отдать мне его шкуру. Они уже успели снять шкуру! Подлые негодяи! Я бы, конечно, это так не оставил, но вдруг внезапно заболел и впал в забытье. Очнулся уже в одном из их госпиталей, без денег и вещей. Лишь мой панцирь да меч остались при мне. На панцирь, видать, не нашлось покупателя, вы же видите, что он не совсем новый. А на меч позариться жадные сестры не посмели. Именно в госпитале я и познакомился с этим славным юношей, который лечился от блудной болезни.
При последних словах рыцаря Лакмус покраснел.
- Это никому не интересно, сэр Ланселот,- поспешно встрял школяр, опасаясь, как бы старый рыцарь не наговорил еще чего лишнего.
- Почему же?- оживился заскучавший было Карл.- Очень интересно. Подсказал бы ты, парень, и нам, где тут можно подхватить твою болезнь! Мы б в долгу не остались. Верно, Ян?
Но Ян, покрасневший от смущения не меньше Лакмуса, вежливо поблагодарил рыцаря за рассказ и спросил, невольно посмотрев на Анадила:
- Сэр рыцарь, а повстречай вы того самого эльфа, который увел вашего коня, вы бы узнали его?
- Ты смеешься, юноша?- с негодованием воскликнул сэр Ланселот.- Разве эту нелюдь различишь? Все эльфы на одно лицо. И все они воры!
Ян заметил презрительный взгляд Алессии, брошенный на рыцаря. И ему самому, почему-то, этот старый рыцарь вдруг стал неприятен.
