— Мама говорила, что ей мама говорила, что когда кого-то любишь, то чувствуешь за него боль. А когда только приятные ощущения — это не любовь.
— Это чудовище что-то знало про любовь?
— Её против воли выдали. Она никого не любила, даже детей, она нам вслух это говорила. Но ещё говорила, что хотела бы кого-нибудь полюбить, а главное — чтобы мы кого-нибудь полюбили. Вы бы видели, как она с отцом собачилась, когда тот сестёр за нелюбимых сговаривал.
Голоса девчонок отдавались в моей груди. Я задумался о том, кого из них я взял бы в жёны, если бы была возможность. Они обе такие забавные… и хорошие. В глубине души. С этой мыслью я уснул. Проснулся, разумеется, с трубой Ангелы и рукой Ва на мужском органе. Всё нормально. Девчонки должны высосать из меня магическую силу. Пусть высасывают. Разбудил их поцелуями. Они даже согласились проснуться.
Мы поспели как раз вовремя к вечернему докладу. Отец оставил в большой трапезной только тех, кто участвовал в нашем спасении, всех слуг выгнали. Он начал первым:
— Ну, и что это было? На нас нападает подземный народ?
— Нет. Наоборот, они были союзниками. Ангеле было нужно полетать, а прямо под землёй спала… Спало одно древнее чудовище. Наш смех разбудил его, и оно выкинуло ту землю, сделало то отверстие, которое вы видели. Ангела со страху потеряла способность к полету. Нам удалось убежать по подземельям, там мы встретились с подземным народом, который кое-что знал про это чудовище. Совместными усилиями мы его одолели. Про любвеобильных женщин рабыня пошутила, хотя среди них были женщины.
— Как выглядело чудовище?
— Чудище с головой как у девочки, вот такого роста. У него опасность была не в размерах и не в яде, а в умении манипулировать магической силой, которое оно не контролировало. Как увидел фиолетовый свет — считай, труп. Хорошо, подземный народ предупредил. Там много скелетов их людей нам на пути встретилось. А так оно милое поначалу было… Даже жаль было ему голову отрубать, — врал я, стараясь не врать.
Увидев, какого роста я показал чудище, народ мысленно пририсовал ему длинное змеиное тело и округлил глаза. А ведь я ничего не говорил о его длине…
— Вы будете наказаны за то, что бросили важную задачу — патрулирование дороги от волков, — решил отец.
— Я виноват и приму любое наказание, — склонил я голову.
Ангела повторила мой жест. Вастараба как рабыня вообще не рассматривалась. В итоге нас с Ангелой и Консансом послали на один день чистить овощи на кухню. Консансу досталось за то, что он как главный не настоял на выполнении задачи.
Через две недели ежедневного выдаивания меня досуха выяснилось, что ни одна из моих подруг не беременна. Ва была в трауре до середины дня.
В полдень прискакал посыльный от главнокомандующего и привёз приказ. Приказ был оформлен в виде ласковой просьбы, но это был приказ. Генерал просил отца отпустить нас троих как важных специалистов в город кочевников, к господину Ирме. За горячкой сборов Ва забыла о печали.
Отец подошёл к делу основательно и дал нам с собой двух слуг и одну служанку, гору снаряжения, продовольствия, оружия и доспехов. В качестве одного из слуг с нами пошёл Серен, чему лично я был очень рад. Отец также дал нам для усиления одного стражника — дядьку Ираха, что меня тоже порадовало. Мы с ним много каш выхлебали из одного котла за время последней войны…
В итоге для небольшого в общем-то путешествия потребовалось три повозки и два дня сборов. И это при том, что на наших чудовищных конях мы могли доехать до города кочевников максимум за два дня.
Потом ещё сутки пришлось ждать караван с другими путешествующими к городу. В приказе было достаточно чётко прописано, что для безопасности мы должны двигаться по территории за рекой только в составе крупных групп или с торговыми караванами.
Пока ждали, наблюдали, как мужики переделывали лечебницу Ва в продолжение таверны. Поток путешествующих через наши земли значительно уменьшился из-за того, что войска разобрали наплавной мост, но паром продолжал работать, и таверна приносила доход. Её даже пришлось расширять. Сейчас, когда река замёрзла, поток путешественников увеличился.
Ва повесила у входа объявление, что теперь всем ищущим исцеления следует искать её в городке кочевников, чем вызвала отчаяние у тех, кто приехал в последние дни и не мог ехать дальше. Некоторых из самых тяжёлых она приняла на сеновале.
Я смотрел на замок, в котором прошло моё детство, и осознавал, что детства больше не будет. Попытка вернуться в него оказалась неудачной. Меня все время выкидывало на взрослые проблемы. Не стоило и пытаться.
