Наблюдение за детьми прервал визит официального жреца Радо. В городе оставался один жрец из числа тех старых жрецов, которые приехали в город уже после войны. В лагерь его не пустили, пришлось выходить к ограде.
Жрец устроил мне истерику с воплями о том, почему я посмел что-то говорить пленным без его разрешения. Я долго слушал, потом спросил, сколько людей прозрело после общения с ним. Жрец запнулся, потому опять разорался. Мне стало интересно, и я спросил, что самое главное в учении Радо. Жрец обиделся и сказал, что не такому мальчишке, как я, учить его. Мне пришлось говорить в уходящую спину. Я сказал, что он, похоже, один из тех мерзавцев, которые натравливали кочевников на Империю с помощью внешнего фанатизма, но не говорили ничего про правду и любовь как основу жизни. Жрец передёрнул плечами и ничего не ответил.
Это событие заставило меня задуматься. Похоже, впереди нас ждут непростые времена.
Вечером я взял охрану и забрал Ва из лечебницы, чтобы она не пошла в гостиницу. Ва сразу почуяла, что я что-то напряжённо обдумываю, и пристала с расспросами. Я поделился с ней дневными расстройствами — как имперский начальник отказался от патрулирования дороги и как на меня наехал местный жрец. Ва посочувствовала, сказала, что да, со старыми жрецами Радо могут быть проблемы. Какая же она всё-таки душка! Вот вроде ничего не сказала, только посочувствовала, а жизнь сразу становится совсем другой.
Начальник города со стороны кочевников тоже отказался выделять татайцев для патрулирования дороги на Ургуй-дано. Посоветовал мне как относящемуся к ведомству жрецов Радо заняться системой образования, в частности школами для детей и обучением языкам татайцев, кочевников и желающих имперцев. Я запросил ресурсы. С этого момента разговор пошел очень деловой.
Я посоветовался с охраной, сказал, что если никто не занимается патрулированием дороги, то вполне могли бы проехаться хотя бы мы ввосьмером. Охрана восторга не высказала, последний месяц зимы славился сильными метелями. Но сказали, что если я поведу, то они пойдут. Так на следующий день мы выехали в сторону Ургуй-дано с намерением доехать до середины дороги и вернуться обратно. Волколюди нам по пути не встретились, зато мы спугнули три банды разбойников. Причем банды были самого нищего свойства, они пытались отбирать у путешественников продукты. И откуда они взялись, такие голодные? Похоже, это были какие-то племена, которые не участвовали в войне и явились поискать еды уже после. Несмотря на кратное численное превосходство, эти банды снимались с места при одном виде нашего маленького отряда с флагом Империи.
Удивлённые переселенцы и перевозчики спрашивали у нас, откуда взялись эти люди и почему они спрашивали не деньги, а еду. Мы в ответ могли только художественно пожать плечами.
По возвращению в Первый Город я устроил Большой Плач и имперскому начальнику, и главе города о том, как грабят наших людей на магистральной дороге. Имперский начальник отказался выделять людей для патрулирования, зато начальник города согласился организовать отряд патрульных татайцев, а главное — послать весточку господину Ирме о том, чтобы выделил патрули из своих, намного больших войск.
К радости моей охраны я занялся образованием, Ангела — зернохранилищами, а Ва продолжила заниматься тем, чем всегда занималась.
Город стремительно наполнялся людьми. Каждый день прибывали люди, стройматериалы и запасы разных видов.
Безумие и хаос множились и углублялись. Все ждали прибытия в город начальства во главе с господином Ирмой, но когда они прибыли, проблем стало только больше. Начальство решило все переделать. Город одновременно и строился, и изменялся. Старые здания сносились, дороги выпрямлялись, новые здания появлялись с непредставимой быстротой. Никто не знал, как куда пройти, старые знания становились бесполезными за какую-нибудь неделю. Похоже, что планировщики города во главе с господином Ирмой сами не очень представляли, что они хотят получить.
Всё было временным и неустойчивым. Не хватало продовольствия, два переезда не очень хорошо отразились на запасах. Не хватало строительных материалов и топлива для отопления. Не хватало чистой воды. Не хватало даже площади для расселения всех желающих. Многие переселенцы презрели опасности открытого поля и поставили свои шатры за пределами стен. Скоро оказалось, что даже этой площади не хватает, мешали холмы, с которых я не так давно проклинал всю эту армию. Люди были вынуждены селиться на другом берегу небольшой речушки, на берегах которой было основано первое укрепление.
