Второго оборотня мы нашли в казармах, он притворялся одним из солдат на посту. Этот попытался сбежать, и ему это почти удалось. Его поймали татайцы, которые дежурили у всех выходов из казарм.
Заглянув во все закутки для очистки совести, мы отправились к пленным кочевникам, которые до сих пор не перешли на сторону города и трудились слепыми ткачами. Именно эти ребята требовали жреца Радо.
— Я ничего не мог видеть, работал вслепую. Научился определять качество ткани на ощупь. А потом стал думать о том, как сделать ткань лучше, представил, как перебираю её руками… И стал видеть! А когда перестал думать о ткани, зрение опять пропало. Я прошу вас объяснить, что происходит! — просил один кочевник.
— Я великий воин. Я никому никогда не уступал в драке, даже в детстве, когда меня били. Но теперь я чувствую радость от того, что хорошо получается дело, и когда я радуюсь, я начинаю видеть. Я что, перестал быть великим воином? — этот кочевник был очень испуган.
— Я просто паковал рулоны и связывал их. С некоторого момента мне стало все равно, что будет в будущем и кого я буду побеждать. Я хотел только одного: вернуться на фабрику, чтобы чувствовать мягкость шерсти и радоваться тому, как один рулон ткани ложится в ряд к другим. И так я стал видеть и теперь вижу почти всегда, — широко улыбаясь, говорил третий кочевник.
На соседней фабрике, где производили льняные ткани, мы услышали примерно то же. Если честно, то жизнь этих людей была ужасной. Они жили и работали в длинных бараках, спали и ели рядом со своими станками. Половина работающих крутила приводные колёса ручных ткацких станков, половина управляла станками. Из тех, кто крутили колёса, не прозрел почти никто. Из ткачей прозрели очень многие. После ряда похожих разговоров у меня сложилась стройная теория. Я попросил остановить работу и собрать людей чуть раньше обеденного перерыва, чтобы обратиться к ним.
— Уважаемые, многие из вас прозрели за последнее время. Это не удивительно. Так и должно быть. Проклятие потери зрения изначально действовало только в том случае, если люди хотели принести зло подданным Империи. У тех людей, которые научились делать что-то с любовью, безмятежно, это проклятие отключается. Если вы будете любить своё дело и не будете думать о мести кому-либо, то вы прозреете все. Я знаю, что вы мыслите себя великими воинами и до сих пор с презрением относились к мирному труду. Но это самообман. Воин по определению мыслит о решении всех проблем как о ломании препятствий. Но для человека важнее научиться видеть все подробности дела, а для этого надо любить своё дело и не ломать, а изучать его. Только так можно стать мастером. Стать мастером сложнее, чем стать воином. А стать мастером — воином ещё сложнее. Для этого надо действовать не для гордости воина, а ради любви к своему народу и для его защиты.
— Ты говоришь, как типичный жрец Радо, — хихикнул дядька в первых рядах.
— Меня учили этому в детстве, когда рассказывали о Боге-из-огня. Наши люди сражаются не для гордости и не для захвата, а для защиты. Поэтому наши люди такие стойкие. Потом то же самое сказал мне Радо. Если вы примете решение защищать новое государство кочевников, союзное Империи, которое мы строим здесь, вы прозреете все и ваша жизнь станет наполненной новым смыслом.
— С тобой говорил Радо?
— Радо говорит со всеми, кто захочет его слушать.
Аналогичные речи я произнёс во всех других трудовых лагерях кочевников, после чего мы с Ва разъехались. Ва поехала восстанавливать свою больницу, мы с Ангелой отправились на поклон к имперскому наместнику.
В городе оставался небольшой имперский отряд для просмотра за пленными и за городом в целом. Как благородные люди, мы обязаны были явиться и зарегистрироваться.
Скучающий офицер — начальник имперских сил не поверил ни одному моему слову о битве под землёй и о том, что по округе могут бегать отряды волколюдей и оборотней. Он полностью отверг все мои идеи о том, что надо патрулировать город и дорогу, по которой будут двигаться сюда переселенцы. Сама идея о том, что скоро здесь станет намного больше людей, вызвала в нём большое раздражение. Ему было хорошо и так.
Я попросил разрешения поставить наши шатры вместе с жильём нашей охраны внутри ограды лагеря, поскольку в городе жилье вскоре станет очень дорогим. Начальнику лагеря присутствие кочевников внутри лагеря не понравилось, но после некоторого размышления он разрешил.
Я сдал в имперский банк наши запасы золота и полученные от Ирмы деньги за работу, после чего наконец-то можно было отправляться обустраивать наши собственные шатры. Мы съехали из препохабнейшей гостиницы, в которой остановилась Ангела в ожидании нашего прибытия, и с удовольствием поставили уже привычные разборные шатры. Похоже, я становлюсь кочевником. В собственном шатре из кож мне уже нравится жить больше, чем в деревянной гостинице.
Наши маленькие дракончики тоже оценили большое пространство, устланное коврами, и принялись весело бегать друг за другом. А они забавные. Игривые, жизнерадостные.
