Насмотревшись на рельсовую дорогу подземного народа, я предложил господину Ирме построить нечто подобное с лошадиной тягой от нашего города до Империи. Городской совет поднял меня на смех, сказали, что всё железо народ разберёт на ножи и плуги, что зимой дорогу не отчистить от сугробов и что никто не будет по ней ездить, так как надо платить деньги. Все поедут либо на лошадях, либо пойдут пешком с попутным караваном. Тогда я предложил проложить дорогу хотя бы по городу, иначе уже при первых оттепелях пройти будет невозможно. Меня засмеяли повторно.
А потом грянула первая оттепель. Из-под снега показались горы навоза, лежавшего ещё с осени. Грунтовые дороги раскисли, ноги при ходьбе проваливались почти по колено. Городские власти поняли, что необходимо срочно класть мостовые из драгоценного дерева и камня. А их не было. Господин Ирма вызвал меня и поручил построить для начала пробную дорогу в форме кольца. Рельсы решили сделать из дерева, железа пожалели.
Дорогу проложили за три недели, мастеровые приладили к одной из крупных повозок специальные колеса с ребордами, а на саму повозку водрузили сиденья на двенадцать человек, по шесть в ряд, спина к спине. Сверху даже сделали навес.
Испытывали устройство при полном собрании городского совета. Две лошадки уверенно тащили эту повозку с любой скоростью. Одна лошадка тянула повозку с некоторыми затруднениями, но вполне успешно.
Члены городского совета идею осмеяли за цветные флажки. Дело было в том, что ещё до официальных испытаний этот круг стал любимым развлечением детворы. Они любили, когда их возили по кругу. Дядька Ирхи-харо, возничий, украсил повозку для детей разноцветными флажками. Вот глядя на эти флажки начальство и сказало, что единственное, на что годится затея — это возить по кругу детей для забавы. Несколько недель мы возили по кругу не только детей, но и взрослых. Как это ни удивительно, люди даже были готовы платить за это деньги.
Потом я разозлился и поговорил со всеми знакомыми, предложил построить дорогу через городок вскладчину. Господин Ирма отговаривал меня от затеи, говорил, что я потеряю все заработанные с риском для жизни деньги, но запрещать не стал.
Дорога длиной всего в четыре версты была построена за месяц и оказалась суперпопулярной. Люди стояли на остановках и ждали экипаж даже в том случае, если идти было совсем недалеко. И дело было не только в том, что в грязи дорог можно было утонуть. Им просто нравилось, что их везут.
Мы заложили совсем небольшую цену проезда, чтобы дорога окупилась за год. Но оказалось, что дорога окупилась за два месяца и начала приносить очень ощутимую прибыль. Закончилось всё тем, что нас попросили продлить пути до полей, на которые вывозили весь навоз и содержимое выгребных ям из города. Город задыхался от навоза, и простых повозок не хватало. Потом городское начальство подумало ещё немного и дорогу у нас отобрало с выплатой её стоимости. Народ погудел, но поскольку все остались при своих с прибылью, сильно возмущаться не стали.
Не прошло и двух месяцев с ухода главнокомандующего ага Раголини, как пришло известие о смерти Государя. Всех имперцев созвали на принятие клятвы новому Государю. Нас построили на плацу в лагере перед портретом нового монарха, мы пропели «Государь умер, да здравствует новый Государь», и на этом церемония была завершена. Новым Государём стал племянник прежнего. Про него говорили, что он унаследовал способность проникать в мысли окружающих даже в большей степени, чем прежний Государь.
Новым главнокомандующим на восточном направлении стал граф ага Грануин. Это именно в его отряде мы ехали на переговоры прошлым летом.
Граф сразу развил кипучую деятельность и начал готовиться к летней кампании. В город начали прибывать имперские розмыслы, продовольственные караваны и пехота. Пехоты было неожиданно много.
Нам от нового продовольствия не досталось ничего. К зерну подпустили только Ангелу, для проверки качества. Всех остальных, даже имперцев, держала на расстоянии специальная охрана. В городе нехватка продовольствия ощущалась очень остро. Малыши начали понемногу потреблять мясо, и найти его для них становилось всё труднее. Мы сами сидели на кашах и немногих подгнивших овощах.
