Я попытался уговорить благородных идиотов создать упрощённые повозки для простых людей, по шесть сидений в ряд, спиной к спине, без крыши, с простым навесом от дождя, и брать за поездку недорого. Они вроде бы как согласились, но вскоре это стало неактуально. На богомолье приехал Государь. Ему показали рельсовую дорогу, он пришёл в восторг и приказал переместить дорогу к себе в резиденцию. У него был очень большой и красивый парк во дворце, гостям и слугам было тяжело ходить по парку ножками. Поэтому Государь решил, что с такой дорогой парк будет намного удобнее, заодно и он сам сможет чаще бывать в любимых уголках.
Строители заикнулись, что дорога строила дорого. Государь сказал, что зачтёт стоимость дороги им в будущие налоги. Благородные господа обрадовались, что легко отделались от этого убыточного проекта. Повторно строить дорогу не стали.
Как-то раз, идя по коридору университета и будучи погруженный в свои мысли, я обнаружил, что какая-то девушка двигается мне наперерез. Я сделал шаг в сторону, чтобы избежать столкновения, но и девушка изменила направление движения. Я поднял глаза и увидел, что мне навстречу идёт та самая гадюка, из-за которой сожгли оборотня вместо Ва. И она уже сняла маску. Я понял, что сейчас она будет плеваться ядом с целью меня убить, и выставил папку с тетрадками перед собой.
Яд попал точно в папку. Я не стал ждать второго выстрела, стукнул мерзавку в живот, а потом по голове. Когда она упала, я навалился на неё сверху и прижал голову к полу. Только после этого я сообразил, что надо было сначала оглянуться и поискать свидетелей. Теперь все ученики в коридоре удивлённо смотрели на меня и явно задавались вопросом о том, зачем я избиваю девушку. Я громко заговорил:
— Я иду к настоятелю и веду к нему эту убийцу. Мне нужны свидетели, что она на меня напала.
Весь народ вокруг начал пожимать плечами и отводить глаза. Они не видели начала схватки. Неожиданно за мной раздался знакомый голос:
— Я буду свидетелем.
Это был Ширак ага Коллеан. Я бы с большей готовностью поверил, что он будет свидетельствует против меня, но он вроде не врал. Я поднял гадюку, Ширак нацепил ей маску, и мы потащили дурёху к начальству. На полпути девчонку отобрали у нас стражники.
Как это ни удивительно, на разбирательстве ага Коллеан действительно свидетельствовал за меня. Девчонка заявила, что я напал на неё и пытался убить потому, что хотел отомстить за свою ведьму — любовницу, но ей никто не поверил. Применение яда гадюкой против благородного было запрещено даже в условиях смертельной опасности, благородные совсем не хотели террора ядовитых членов благородного сообщества. Яд можно было применять только против врагов государства, даже против селян было нельзя. Это было главным пунктом обвинения. Отношения между нами и повод нападения никого не интересовали. То есть нас выслушали, но как только Ширак заявил, что видел, как гадюка сама напала на меня, разбирательство закончилось.
Что удивительно, на суд явились и другие ученицы Ва. Они заявили, что эта дама после сожжения Ва восстановилась в университете, но совсем сошла с ума. Она всё время говорила, что я хочу её убить из мести, и ни о чём другом говорить не могла. И даже учиться не могла.
Приговор суд вынес быстро и без сомнений: казнь через отрубание головы.
На выходе из зала Ширак посмотрел на мои широко открытые глаза и захихикал:
— Чего удивляешься? Ты продемонстрировал уважение, на дороге мне больше не попадался. Я это уважаю. А как она на тебя напала, я вправду видел. Вот ещё я буду позволять гадюкам нападать на благородных, даже на самых ничтожных! Кстати, если ты уже знаешь, что такое уважение, я готов взять тебя под опеку. Мои родственники подсуетились, мне предоставят очень перспективное место. Главный священник в новом государстве кочевников, сначала рядовой святой отец, но уже через год большое повышение. Могу и тебя высоко поднять. Это будет очень богатая кафедра, там людей много, большие доходы. Опасно, конечно, кочевники дикие, зато какие перспективы! Очень большие деньги и очень большие храмы!
— Очень люблю большие деньги, а ещё больше честь приводить к Господу целые народы, — смог выдавить я.
Дурачок Ширак разулыбался:
— Вот так и рождается большая дружба! Уверен, мы ещё натворим великих дел!
Моя Большая Мечта умерла и тихо растворилась прахом в сером облаке тотального отчаяния. С такими начальниками, конечно, только учение Смиренного Бога проповедовать. Особенно среди кочевников.
