В этот день я пришёл в общежитие с ощущением, что жизнь закончилась. Только-только я пережил огорчение от того, что благородные сделали из моей идеи рельсовой дороги ком грязи, и вот новый удар — главным Святым Отцом в стане кочевников будет идиот Ширак. Я как наяву увидел гибель своей родной страны и возвышение государства кочевников. У кочевников много дикарей и грабителей, но у них всегда можно решить дела силой или подкупом. Построили же мы дорогу, просто сбросившись… А здесь, с благородными идиотами, ничего сделать будет невозможно. А если и сделаешь что-нибудь жизнеспособное, тут же отберут вышестоящие держиморды. Хуже всего было то, что я не видел никаких выходов из положения. Никаких образов для достойной жизни не просматривалось, а просто существовать ради доходов или комфорта я не хотел..
Единственным выходом было двигаться к Богу.
В Писании одним из самых непонятных и страшных требований было требование отказа от гордости и гнева ко всем настолько, что даже ударившему по правой щеке надо было подставить левую. До сих пор я относился к этому требованию достаточно легкомысленно. Мне было достаточно того, что моя религия требовала жить любовью ко всем людям и отказываться от гордости.
Это были очевидные требования. Как люди гибнут от гордости, я видел неоднократно. Сколько благородных погибло в военном лагере из-за глупой гордости, когда они задирались и начинали смертный бой из-за сущей ерунды! Идея жить любовью мне тоже нравилось гораздо больше, чем жизнь жадностью или ради захвата власти.
Но чтобы так, до полного беззлобия… Это было страшно. Но теперь я перестал бояться. Чего мне бояться? Всё самое худшее уже произошло. Я решил: пусть приходят и бьют по щекам, никому не отвечу!
Первые секунды было страшно, казалось, сейчас стены раскроются, и из них полезут желающие бить и унижать. А потом тренированное на поиск философских формулировок сознание зацепились за этот факт и доложило, что до сих пор всем моим поведением управлял этот страх внезапного унижения. Я со стыдом вспомнил, что каждого встречного человека рассматривал исключительно с точки зрения оценки угрозы внезапного унижения и заранее готовил сокрушительный ответ. И так с каждым встречным прохожим…
Я понял, что до сих пор жил между страхом унижения и нежеланием быть одним из тех, кто наслаждается чужим унижением. По этой причине я боялся конфликтных ситуаций, боялся, что с одной стороны я буду действовать недостаточно круто, а с другой стороны могу превратиться в подобие мучителей — издевщиков. Я понял, что я больше не боюсь. Я могу теперь жить полной любовью и никогда не обижать других людей! Можно не придумывать язвительных отповедей разного рода нахалам и не бояться, что меня сочтут слишком слабым! Это и есть сила, это и есть счастье — больше никаких противоречий, никаких сомнений, только полная любовь!
Накатила глубокая радость. Началась эйфория. Я вспоминал свои прошлые конфликты и стычки и увидел, как неловко я действовал без этого понимания. А Бог-из-Огня непрост. Он, оказывается, принёс не только поклонение Единому Богу. Он принёс возможность глубочайшего изменения.
Я вышел погулять и встретил новый шок. Никто из встречных не торопился меня бить по щекам, никто не бежал унижать и осмеивать. Люди расступались передо мной, относились уважительно, некоторые улыбались при встрече или изображали полупоклон. Я с удовольствием кланялся в ответ. Я понял, что у меня появилась способность осознавать, что другие люди тоже могут стремиться к счастью, желать жить в мире, где их все любят, и что они тоже видят во мне того, кто может быть источником внезапного унижения. А ещё я подумал, какая это хорошая традиция — кланяться при встрече. Вместо надмения и гордости самоумаляться и получать от этого радость, и получать ответный поклон от других людей!
Захотелось сделать так, чтобы никто меня не боялся. Теперь я изображал полупоклон всем, с кем встречался взглядом. Ответная реакция меня удивила. Люди моментально отводили взгляды в сторону и изображали внимание к чему-то там вдалеке. Чуть позже я понял, что люди боятся того, кто находится в осознании ситуации, а не пребывает в вечном внутреннем переругивании или сладких мечтах, как они.
Ночью мне приснилось, что я стою перед огромной скалой, через которую надо было пройти на другую сторону, а всё, что в ней было — это только маленькая щель в палец толщиной. Я начал молиться и неожиданно легко пролетел сквозь скалу. Проснулся я от ощущения большого восторга.
Эйфория продолжалась несколько дней. Потом я обратил внимание, что в голове всё время вертятся мечты — сцены, как я убиваю всяких злодеев и врагов религии. На аскетике нам говорили, что святые отцы древности учили, что зла и убийства нельзя допускать даже в мыслях. Попробовал молиться. Никакого облегчения. Мечты об уничтожении злодеев удвоились.
