— Понятно, почему люди первых веков говорили только о спасении. Религию преследовали, людей убивали за принадлежность к Богу-из-Огня. Для них важнее было быть на стороне правильного Бога. Идеи о том, как быть совершенным в благотворениях, была неактуальна. Но мы-то сейчас живём в совсем других условиях. Церковь стала духовным лидером общества, частью тела народа. Народ от неё ждёт, что ей будет до всего дело, что она как духовный лидер будет бороться за совершенство всех устройств общества. А Церковь в принципе отказывается от разумности и от осмысления последствий действий как человека, так и всей церкви. Это не может не привести к катастрофе. Когда народ поймет, что никто не будет работать на совершенство в обществе, то обидится на сломанную игрушку. А сломанные игрушки выкидывают. Так что если будем болтать о спасении, а не о совершенстве, то потеряем и религию, и государство.
— А вот отказ от спасения — это отказ от Бога. Выйдите вон! Сегодня не желаю вас видеть, — опять впал в истерику профессор. Эти слова он истошно проорал.
— Как будто хоть кто-то из вас может точно объяснить, что такое спасение, — пробурчал я, выходя.
Вечером Серен осуждающе сказал, что не стоило дразнить дурака. Сказал, что я слишком явно превосхожу преподавателей по умению формулировать мысли и не скрываю этого, а пожилым людям обидно.
— Ты прошёл через великий перелом, ты принимал полное беззлобия, а они нет. Ты знаешь, а они верят. Так что ты их дергаешь за хвост? Люди ходят на работу, чтобы каждый год рассказывать тупым студентам одно и то же. А тут ты заявляешь такие вещи, которые невозможно опровергнуть. Естественно, они злятся. Смотри, ещё и в Бюро Защиты Чистоты Веры на тебя заявят. Или из университета выгонят. А эффект какой? Все остальные студенты мечтают только о храме побольше и приходе побогаче. Они даже не поняли, о чём речь была, в чём разница. Специально проверил, поспрашивал, кто понял разницу. Никто не понял.
— Это совсем другая философия… И совсем другая религия. Тут есть, за что бороться. В этом варианте мы считаем, что человек — разумное существо, которое сначала принимает решение жить не для эгоизма, а для любовного служения своему миру. Потом на основе практической деятельности понимает, что в исходном состоянии невозможно быть благотворным существом, гнев и стремление экономить на качестве не дают. И другие животные чувства и страсти. Потом он принимает полное беззлобия, выходит из-под управления животных желаний. Потом на основе опыта практической деятельности становится мудрым, учится делать так, чтобы все дела получались качественными, такими, как задумывалось, а не наоборот. Такого человека может Бог себе взять и поручить ему самостоятельную работу, чтобы человек сам принимал решения по собственному разумению, только иногда политику корректировать. Это то, чем становится человек, если он прочитает Священное Писание и буквально выполнит все требования. А если посмотреть на то, что они навязывают нам… Человек должен только плакать и молиться. Думать о последствиях своих действий нельзя. Что-то менять в себе нельзя, только Бог может в тебе что-то менять. Если хочешь принять решение, надо помолиться, чтобы Бог тебе решение послал. И что, вот ЭТО на месте бога ты бы стал брать себе в помощники? Стал бы доверять ему самостоятельное дело? Оно же каждую минуту будет к тебе за решением бегать! Ни опыта, ни умения самостоятельно мыслить. Это совсем другая религия, религия убийства в человеке разумного существа!
— И это ты меня называл крайним беспредельщиком? Ты на себя посмотри, тебя выпусти к обычным людям, ты религиозную войну организуешь! — засмеялся Серен.
— Ничего я не организую, даже если захочу. Всем параллельно. Никто не хочет слышать о том, что происходит с человеком после принятия правила правой и левой щеки. Все хотят жить животной жизнью и отделываться пожертвованиями денег на церковь. Даже ты.
— Ну, да. Страшно, — признался Серен.
На следующих занятиях профессор не пытался меня ни о чем спрашивать.
Как-то раз я сидел в общежитии на койке, привалясь к стенке, и пытался понять, о чём мне теперь помечтать. В последнее время это было моим единственным способом проведения времени, кроме учёбы. Серен чуть не плакал, глядя на меня. А мне не было скучно. Если сидеть и ни о чём не думать, то сами собой всплывали разные интересные мысли. А ещё очень интересно было наблюдать за собственным устройством, как оно работало и переваривало информацию.
Внезапно стена напротив раздалась, и из неё вывалилась Вамташпа. Это было так похоже на ощущения, которые меня посетили после решения жить беззлобно, что я даже успел испугаться.
— Не бойся. У нас есть к тебе просьба, во исполнение старого соглашения о том, что ты будешь помогать нам иногда.
Я начал одеваться, а между делом стал незаметно молиться. Чертовка почувствовала молитву:
— Ангелов можешь не звать, они в курсе. Кстати, поздравляю с качественным переходом но новую ступень развития.
Я удивился:
