Самое удивительное было в том, что гадюки увлеклись и осадили двести пятую с вопросами о том, как лечить ту или иную болезнь, которую они углядели. Кочевники смиренно ждали, пока они поговорят, а вслед за ними на это всё зрелище удивлённо взирали несколько сотен наших рыцарей. Мне пришлось воспользоваться правом господина жрицы и скомандовать им закругляться. Гадюки на меня обиделись. Я им сказал, что они могут продолжить обсуждение по дороге. Девушки скривили губы: «По дороге уже не то!».
Пока собирались, Ва успела шепнуть, что мне может быть интересно поговорить с определённым кочевником. Я удивился. Ва сказала, что это, скорее всего, жрец бога правды.
Я подъехал к указанному человеку и спросил на языке кочевников, правда ли, что он является жрецом богов кочевников, и что я хочу больше узнать о них. Человек принялся отнекиваться.
Внешне он действительно не очень отличался от других кочевников. Но потом глаз начал замечать подробности, незаметные с первого взгляда. Более аккуратная одежда. Концы штанов не болтаются, а подобраны ремешками. Сапоги не просто кусок кожи, обмотанный вокруг ног и сшитый как придётся, а остроносые сапожки с каблуком. По воротнику кожаной куртки затейливая вышивка. Подкладка из красной ткани, в то время как у кочевников никакой подкладки в помине нет, только кожа. А главное — живые глаза.
— У вас живые глаза. Все кочевники смотрят либо свысока, как будто для них важнее всего, чтобы все окружающие признали их огромное внутреннее достоинство, либо агрессивно — исподлобья, через старые обиды. А у вас глаза живые, вы смотрите прямо и способны переводить точку концентрации и вблизи, и вдаль. У обычных людей точка концентрации, как правило, навсегда застыла на определённом расстоянии от носа, — выдал я последние наблюдения, почерпнутые из откровений Ва.
Вот тут человек удивился и начал что-то быстро говорить. Моих знаний языка кочевников не хватило. Пришлось признаться:
— Я только начал изучать язык. Не понял ни слова.
— Извини. Ты начал говорить на наш язык, моя думать ты знать, — не очень чисто заговорил кочевник.
— Ваши знания нашего языка много лучше моих вашего.
— Я говорить, ты угадать молодой имперец. Я жрец бог Радо, бог правда, честный договор и справедливость.
— Светило называется на вашем языке «Радосвет» не просто так?
— Связь между солнцем правды и светилом давать жизнь очевидно. Но только глупый люди думать светило есть бог.
— Расскажи мне, что требует твой бог и какие у него правила.
В этот момент подали сигнал к началу движения. Весь народ полез в сёдла. Я пристроился рядом со жрецом, четвёртым в колонне по четыре. Жрец понял, что я от него не отстану, и принялся говорить:
— Тебя не радовать то, что я скажу про Радо. Плохой сравнение с ваш бог. Что ты скажешь про ваш бог главное?
Я немного испугался. Жрец явно не собирался просто описывать своё учение, а сразу перешёл в наступление. Ладно, примем этот вызов. Хотя я бы не отказался от присутствия какого-нибудь святого отца рядом…
— Главное? Наш бог требует от людей жить любовью и заботой друг о друге. Требует измениться и перестать быть горделивыми и заносчивыми. Требует отказаться от многобожия и помнить о том, что есть только один Бог.
Было видно, что жрец невероятно удивлён. Он выдержал паузу, прежде чем ответить:
— Другие ваши люди, которые быть наш плен, говорить другое. Они говорить, что главное ваш бог — это наказывать тех, кто вести себя неправильно и убивать или красть или любить других чужих людей.
Тут уже я удивился:
— Ну, наверное, некоторые люди могут и так понять то, что говорят наши святые отцы. Но в основе там другие требования.
— Этим и отличаться учение Радо. Наш бог учить, что он помогать людям, чтобы люди знать правда и жить счастливо. Радо учить, что правда в том, чтобы жить помощью и заботой другим людям, как он жить. Радо не наказывать, Радо скорбить, когда люди не видеть правда и делать то, что делать хуже весь мир и личный судьба человека хуже. Мы верить, что всё сделанное человек записывать богини судьба и потом возвращать человек всё, что он сделать другой люди. Кто делать другой добро и заботу, тому Радо вернуть их много. Кто делать другим грабёж или обида, жить всю жизнь с потерями и с обидами, и с несчастьем в семье. Поэтому мы думать, что наша вера лучше быть. Ваша вера только делать, что делать людей бояться и попрошайничать бог простить их, но ваши люди никогда лучше не делать. Наша вера делать людей желать делать добро. Не ради страха и не ради похвалы от люди или бог, а потому, что это есть счастье и правда. Наша вера быть мягкая, но жизненная. Ваша вера жёсткая, делать большие империя, очень жёсткий, который все люди плакать, никто счастья не знать. И даже не думать счастье. Только долг и страх.
Получив такую плюху, я задумался надолго. Не придумал ничего лучше, чем нахамить:
— А почему тогда вы едете под нашу защиту, а не мы прячемся у вас?
Эту фразу я сказал на языке кочевников.
