Кочевники, ехавшие первым и вторым в нашем ряду, громко заржали. Похоже, это была их обычная дразнилка, которой они дразнили жреца задолго до меня.
Жрец понурился и ответил на своём языке:
— В мире осталось мало людей, стремящихся к правде и добру. Грабить и возлежать с каждой первой даёт больше удовольствий, которым никто не хочет противостоять. А человек становится человеком только тогда, когда противостоит хотениям. Но никто не хочет становиться человеком. Все хотят быть только самым сильным животным с большим количеством удовольствий. Нет людей, желающих жить по правде — нет культа Радо. Нет культа — нет влияния на вождей. Знаешь, сколько человек спросило меня за последний год о словах Радо? Ты первый. Все остальные звали меня только для того, чтобы привлечь внимание Радо к сделкам и договорам.
Кочевники сразу перестали ржать. Я спросил:
— Вы поэтому не хотели признаваться, когда я вас спрашивал?
Кочевники опять заржали и ответили за жреца:
— Тут причина в другом, молодой господин. Прошлые набеги на ваше государство случались потому, что жрецы Радо призывали уничтожить злую империю, в которой про бога правды говорят злые слова, а ещё воруют наших людей для продажи в рабство. Это они набеги вдохновляли и шли впереди. Ваши люди их раньше в плен не брали.
— Похоже, что зря. Думаю, что религии очень похожи и если бы вы поговорили с нашими святыми отцами, то нашли бы некоторое понимание.
Тут уже засмеялись все окружавшие нас кочевники. И жрец, и ряды впереди и сзади. Оказывается, они нас слышали несмотря на довольно быструю езду.
Ладно, сменим тему:
— Я за последнее время часто слышал, что наши люди воровали кочевников для продажи в рабство. Но у нас рабство запрещено, нам рабы не нужны. Куда они их продавали? Я не слышал про такие истории. Моя земля на границе, но я никогда не видел караванов невольников. Откуда брались эти работорговцы, может быть, они вообще не из нашей страны?
Кочевники засмеялись, жрец лишь слегка улыбнулся:
— Не слышал и не мог слышать. Ваша страна вся построена на деньгах. Без денег невозможно ничего. Поэтому ваши люди за деньги готовы на что угодно. Разные разорившиеся из-за пьянства или азартных игр благородные, младшие сыновья без наследства… Они объединяются в шайки, которые угоняют людей на юг, там их грузят на большие корабли и увозят в Сият Снамого. Мы не могли оставить это без наказания.
— Я не понял слов «Сият Снамого».
— Считай, что это название. Все эти пограничные войны — это всё на самом деле за деньги. И с вашей стороны, и с нашей. Поэтому я никогда не участвовал в таких набегах. А сейчас дело пошло совсем плохо. Новый лидер, повелитель Мурсия ни Никитита, это концентрация всего плохого, он убьёт душу всех народов Поля. Да, он разгромил помогавших ему первое время жрецов Чернобога. Но это только потому, что он уже набрал в слуги толпу злодеев похуже, которые преданы только ему. Ему эти жрецы больше не нужны, зато портят вид. А по сути его государство ещё хуже, чем жрецы. Там будет только поклонение ему, как образу силы и жестокости. Тьма и зло. Мы будем просить ваши власти, чтобы они не останавливались на разгроме первой армии, а шли вглубь Поля, до полного уничтожения ни Никититы. Иначе плохо будет всем. Его надо уничтожить!
— Смерть Никитите! — дружно заревели окружающие кочевники. Их вопль повторили другие ряды, потом кто-то запел боевой гимн. Его подхватил весь строй. Наши рыцари, шедшие параллельной колонной, заметно встревожились. Я выехал из строя, чтобы помахать им и дать знак не беспокоиться. Кажется, получилось. Я вернулся в строй. Впрочем, из-за песни разговаривать стало невозможно. Кочевники так и пели до лагеря.
При подъезде к лагерю кочевники вознамерились в него въехать. Я сообразил, что наши могут это принять за вторжение, поэтому помчался в голову колонны, предупредить вождя, чтобы они построились перед границей лагеря и ждали командующего.
Но где посыльный от графа? Почему я вынужден командовать? Наши рыцари встали в четыре коробочки чуть в стороне и никого не выслали. Только Ва и её гадюки проехали в лагерь.
Кочевники и правда построились. Это племя умело строиться. Встали они так, будто готовились к лобовой атаке, ровной прямой линией. Я почуял неладное и спросил у соседей, как зовут вождя. Его звали Мартаксал.
С этим знанием я пришпорил Трача и выехал перед строем, встал посередине, рядом с вождём. Я надеялся, что это несколько смягчит впечатление, будто племя построилось для атаки. Пока ждали, немного поболтали с вождём Мартаксалом о том, как устроились ранее перешедшие на нашу сторону племена.
Через некоторое время появился главнокомандующий с телохранителями и направились к нам. С ними ехал также вождь Артаксал и несколько воинов из его племени. Вождь нового племени поклонился командующему, не сходя с коня, и произнёс приветствие с просьбой принять его племя в число союзников. Только тут я сообразил, что этот вождь не говорит на нашем языке. Я что, ещё и переводчиком буду работать?
