— Я был в лекарских палатках, учился оказывать помощь. Нам такие сведения не доводили. Когда мы оказались посреди кочевников, решили ехать вперёд, иначе нас просто затоптали бы в схватке. Выехали в тыл кочевников, увидели лекарей кочевников. Жрица решили проверить их квалификацию. Проверили, оказалось, что вражеские лекари почти ничего не умеют и не могут. Они на нас за такие слова обиделись и хотели убить, но тут приехал один кочевник и под угрозой применения оружия потребовал его подлечить. Вастараба двести пятая отрезала ему руку. Потом мы вынуждены были перевязать ещё одного кочевника, тоже под угрозой оружия. Когда началась наша ответная атака, мы уехали оказывать помощь тем, кто был ранен при окружении противника.
— А кто знает, лекарям сигнал о ловушке сообщали или нет? — спросил граф.
Никто из почтенных мужей не знал.
— Жрица Васты двести пятая, почему ты оказывала помощь противнику? — обратился граф к Ва.
— Потому, что это соответствует соглашению, заключённому между нашим главнокомандующим и командующим армией кочевников. Лекари должны оказывать помощь раненым воинам противника, если рядом нет своих воинов и это не в ущерб своим. Моего согласия не спрашивали. Я должна это делать. Что касается лекарей кочевников, то их надо вытащить сюда на обучение. Они понятия не имеют, как бороться с инфекционными болезнями. Сейчас эта горе — армия заразит всех наших людей холерой, красной чумой, волчанкой и зайчанкой. Потеряем половину армии или больше.
— Я про такую болезнь, как зайчанка, даже не слышал, — удивился граф.
— Это когда у вас сначала все зубы расшатываются и выпадают, потом вся слизистая в горле исчезает, а потом сквозные дырки в носоглотке появляются. Заразная болезнь. Очень.
— Мы будем учить кочевников за свои деньги? — выкрикнул барон ага Лессинал.
— Если это спасет наши задницы, то стоит.
Удивлённые главы семейств замолчали.
Граф захихикал:
— Если каждые наши двое детей будут лишать одного воина противника руки, то я не против такой арифметики.
В этот момент появился офицер от главнокомандующего. Насколько я понимаю, офицер разведки. Один из тех, перед кем несмотря на отсутствие богатства и громкого титула все стелются, как трава перед ветром. Внутренняя разведка. Пожилой дядька слегка забегался:
— Фух, еле вас нашёл. Господин генерал просит передать благодарность всем лекарям первой линии, благодаря которым вчера было спасено много жизней и конечностей. Особо приказано отметить молодого ага Долигана и жрицу Васты, которые в одиночестве оказывали помощь на внешнем кольце окружения. Генерал также просит жрицу избегать таких ситуаций, при которых её могли бы захватить в плен кочевники. Она является очень ценным специалистом. А что это у вас какая-то напряжённость чувствуется?
Граф развеселился совсем:
— Мы планируем, как будем обмывать успехи молодого ага Долигана. Сначала благодарность от Государя, теперь официальная благодарность от командующего.
— Ага. Сильно только не напивайтесь. Генерал лелеет мечту добить отступающего противника по частям, а кочевники огрызаются крупными отрядами, нападающими из засад. Несколько наших отрядов уже пострадали. Так что даже раненых могут поднять в седло. А вам, молодые люди, лучше пройти в лечебницу. Пострадавших уже везут, и их очень много.
Граф спросил офицера об обстановке, тому очевидно хотелось посплетничать, и старшие увлеклись разговором. Мы с Васторабой не стали ждать второго приглашения и вымелись из шатра.
Этот день оказался ещё тяжелее предыдущего. Надо было не только принимать новых раненых, но и перевязывать вчерашних и ночных. Несколько облегчило ситуацию то, что руководство прислало часть ненужных теперь копейщиков для бытового ухода за ранеными.
В этот день Ва сожгла одного барона, подцепившего краснобубонную чуму. Несмотря на огромную занятость, она находила время встречать возвращающиеся отряды за оградой лагеря. Там одна из гадюк и приметила чумного. Ва тут же организовала костёр. Даже потребовала кинуть в костёр копьё, которым бедного рыцаря пронзили перед огнём. Родственники барона неистовали, говорили, что барон не болен, а Ва просто сводит счёты, грозились отомстить. Правда, какие счёты, сказать не смогли, Ва и барон не были знакомы. Ва натравила на них специально выделенную для таких целей стражу командующего, и ребята тут же потухли.
Отец пришёл в себя к вечеру, он не понимал, что произошло. Сигура, наоборот, отключилась с высокой температурой. Я обтёр ей лоб холодной водой.
В эти сутки я смог поспать целых четыре часа.
Опарыши мясных мух, которых Ва всё-таки заставила нас собрать ещё в старом лагере с ран скота и женских органов коз, показали себя прекрасно. Мы высаживали их на подгнившее мясо раненых, и они очищали раны.
Целых семь дней мы выхаживали тяжелораненых и принимали новых, которых было подозрительно много. Только через неделю руководство объявило планы на кампанию.
