Воронцов поднялся на 6 этаж добротного сталинского дома и остановился в нерешительности. В какую из квартир звонить, ни на одной из дверей не было табличек с номерами. Подождав, пока глаза привыкнут к полумраку, Сергей нажал звонок рядом с обитой потрепанным дерматином, явно не новой дверью. Примерно через минуту послышался шум открываемого замка и, на пороге появилась сухонькая старушонка лет восьмидесяти. Бабка бойко осмотрела Сергея с ног до головы и, уперев сухонькие ручки в тощие бока, выдохнула с вызовом:
— Ну?
Сергей, не ожидавший такого неласкового приема, удивленно молчал.
— По какому вопросу беспокоите старого больного человека, господин хороший? — божий одуванчик был настроен решительно.
— Я, собственно, пришел к Семену Ивановичу Бородину, ветерану МВД. Может быть, я ошибся квартирой? У вас тут ни на одной двери таблички с номером нет. Нетрудно и ошибиться. Извините, пожалуйста, — Сергей повернулся, собираясь звонить в другую квартиру, узнавать что-либо у этой сумасшедшей старухи не было никакого желания.
— А зачем вам понадобился старик? И кто вы такой? — бабка водрузила на нос очки и, подобрав сухонькие губки, с подозрением взирала на Сергея.
— Сергей Воронцов, капитан Федеральной службы безопасности, — Воронцов развернул перед подозрительной бабкой ФСБэшные корочки, которыми были снабжены все оперативные сотрудники «Хроноса». Сергей и его коллеги по распоряжению начальства пользовались документами смежного ведомства.
— Семен Иванович Бородин проживает здесь. Я его соседка, Алена Дмитриевна Зубарева. Вон моя квартира, — бабка показала на мощную стальную дверь, расположенной рядом квартиры. — Мы с Семёном давно знакомы. Мой покойный муж тоже служил в органах, они были дружны с Бородиным. Вместе и квартиры тут получили и обустраивались тоже вместе. Не поверите, ремонт в обоих квартирах делали сразу, — старуха заметно смягчилась. — Проходите, проходите, Сергей, что же я вас на пороге-то держу?
— А вы помогаете Семену Ивановичу по-соседски? — Сергей вошел в старомодную старенькую прихожую, снял ботинки, остановившись в одних носках.
— Я Семёна и раньше опекала, и до сих пор за ним присматриваю, — бабка проворно достала из галошницы большие домашние тапки, похожие на те, что дают экскурсантам в музеях. — Сеня же всю жизнь один прожил. Так и не женился. Ни родных, ни близких у него нет. Как родители его померли, так один и живёт. Кроме нас с мужем, у него и друзей-то толком не было. Он и с женщинами почти не общался. Сюда не водил, по крайней мере. Знаете почему?
— Почему? — автоматически спросил Сергей, которому совершенно не интересно было знать, ходил ли Бородин по бабам или нет. Но по старой привычке Воронцов всегда выслушивал собеседника до конца, надеясь, переработав гору ненужной информации, выудить что-нибудь интересное для дела.
— Потому что, всё время тайно был влюблен в меня. А я была верна своему мужу. Да, молодой человек, такие тогда были времена. Я ведь раньше была очень красивой, на меня мужчины, ой как, засматривались. Раньше, это вам не сейчас, в моё время косметики практически не было, штучек этих хитрых, что из уродины красавицу могут сделать, тоже не существовало. Женщины той поры были прекрасны своей природной красотой. А люди какие тогда были? Мы для страны жили, детей воспитывали, коммунизм строили. А сейчас что? Каждый за себя. От былого величия ничего не осталось. Эх, да что я вам рассказываю, Сережа? Я вам альбом сейчас наш семейный покажу. Это хорошо, что вы зашли. Преемственность поколений, так сказать. А то к нам почти никто не ходит. Только на Девятое Мая поздравят, да заказ продуктовый передадут, ну, может на концерт для ветеранов МВД пригласят. А мы не ходим никуда. Сеня-то уж в маразме несколько лет. Шутка ли, два инсульта перенёс, не ходит практически. А я тоже, как мужа потеряла, неважно себя чувствую, — старушка всхлипнула, голос ее значительно подобрел. — Я ведь, Сережа, вас за риэлтера сначала приняла, потому и грубила. Ходят тут, вынюхивают всё. Квартиры предлагают продать, сами деньги хапнут, а нас куда-нибудь в Тамбовскую губернию вышлют.
— Бывали случаи? — Воронцов обрадовался возможности вставить слово и сменить тему разговора.
— Может, и бывали, только не со мной, — грозно сжав кулачки, Алена Дмитриевна боевито сверкнула очками. — У меня тут и дочь с мужем, и внук с женой ещё живут. А Семен мне квартиру свою давно уже отписал. Как помрёт Сеня, внук мой с женой сюда переедут, у них скоро и пополнение в семье ожидается. А в моих хоромах нам всем тесно. Внучок-то мой первой своей жене с ребенком жилплощадь оставил, а сам с молодой супружницей к бабке жить пришёл. Вот и теснимся. Но, вы, Сергей, не думайте, я Сениной смерти не желаю, наоборот, всячески поддерживаю его и ухаживаю за ним.
— А где же Семен Иванович? — прервал говорливую соседку Сергей.
— Сеня в другой комнате сидит. Пойдёмте, посмотрим. Только говорить с ним без толку. Он не понимает ничего. Говорю же, в маразме Семен, несколько лет как уж.
