– У тебя есть крылья и зубы. А еще ты похожа на свою мать.
– Ты знаешь мою маму, Ваармайя? – удивленно прошептала я, приподнимая голову.
При упоминании мамы, губы сами по себе расплылись в улыбке. Ваармайя внимательно посмотрела на меня и усмехнулась.
– Я знала всех стрекоз, деточка. Нет ни одной стрекозы, которая не прилетела бы на Лаайниккен!
– Хочешь сказать, я тут оказалась не случайно? – спросила я.
Старуха кивнула и отошла от меня. Ничего не понимая, я опустила голову на лежанку. Пес, убедившись, что я не опасна для его хозяйки, снова лег, положив голову на лапы.
– Ваармайя… – еле слышно прошептала я, – расскажи мне о стрекозах. Я ведь ничего не знаю ни о них, ни о маме, ни о самой себе. Все говорят о зубах и крыльях, но я ни разу их даже не видела!
– Расскажу, – ответила старуха, – вот только сначала напою тебя расслабляющим питьем, чтоб трясучка поутихла. Из-за тебя вся изба ходуном ходит.
Она подошла к печке, закинула в нее несколько поленьев и разожгла огонь. Вскоре до меня донесся запах трав. Ваармайя поднесла ко мне чашку, помогла приподняться. Я отпила маленький глоток. Кипяток обжег мне язык и горло, питье было горьким и неприятным на вкус, но от него тут же по телу пошла волна горячего тепла. Мышцы, наконец, расслабились, я вздохнула полной грудью и перестала трястись. Когда я окончательно согрелась, Ваармайя убрала с меня лишние одеяла, оставила лишь одно – очень старое, выцветшее, заштопанное в нескольких местах суровыми нитками.
– Этим одеялом когда-то укрывалась твоя мама, – сказала старуха.
– Моя мама? Неужели она тоже была здесь, в твоей избушке?
– Была. Она родила здесь тебя, Дана, – проговорила Ваармайя.
Мы обе замолчали, глядя друг на друга так, как будто видели впервые. Потом Ваармайя подняла глаза к потолку, словно пытаясь вспомнить что-то давно забытое. Мне не терпелось услышать от нее про маму, и я едва сдерживалась, чтобы не поторопить ее.
– Айли… – вздохнула старуха, – Ох и дерзкая была стрекоза! Но сильная. С виду-то тощая, вот прямо, как ты. Казалось, дунешь, и переломится. А зубы-то! Зубы у Айли были что надо. И крылья быстрые. Любого зверя могла в два счета одолеть!
Айли… Так вот откуда взялось это странное имя.
– Я даже представить себе этого не могу! Все так сказочно звучит, что даже не верится в это, – разочарованно вздохнула я, – у меня ни зубов, ни крыльев! Я обычный человек! С чего ты взяла, что я стрекоза?
– Ты их не видишь, а я вижу. И зубы, и крылья, – строго ответила старуха, – и мама твоя их видела.
Ваармайя подставила поближе к моей подстилке деревянный табурет, села на него и сложила руки на коленях.
– Я не мастак сказки сказывать, – произнесла она, задумалась, помолчала немного, а потом продолжила, – но я постараюсь объяснить, что к чему.
Старуха прижала руки к груди и начала рассказ.
– Стрекозы и пиявцы – это все духи здешней природы, ее хранители. Лааниккен – их родной дом. Испокон веков они оберегали здешние земли и их первозданность. Леса, реки, озера, горные родники – все было в их власти. Все, что когда-то нужно было хранителям – это природа и любовь. Любовь здесь правила всем. Это ведь естественно, что любым миром правит любовь. Там, где кончается любовь, начинается война…
Ну так вот, выбрав друг друга, стрекоза и пиявец отправлялись на остров Соединения, что расположен ровно по центру озера. Там, на этом благословенном острове, под пение любовных рун, мужское и женское начала становились единым целом, там зачиналось все потомство Лаайниккена.
Так было до появления в наших краях человека. От такого существа, как человек, вообще никуда не скроешься и не денешься в этом мире – он везде сунет свой вездесущий нос, даже к хранителям природы. Однажды девушка-стрекоза встретила в лесу заблудившегося мужчину, спасла его от верной смерти и полюбила его. Они начали тайно встречаться в лесу. Когда ее избранник-пиявец узнал об этом, было уже слишком поздно – она носила под сердцем дитя от земного мужчины.
Это было немыслимое предательство! Узнав об этом, я уже тогда поняла, что скоро Лаайниккен останется без хранителей. Время любви закончилось, теперь наступало время войны. Так и случилось. Когда на Лаайниккене родилось человеческое дитя, обманутый пиявец задумал убить его. Это прозвучит жестоко, но я не останавливала его – по законам природы это было бы правильно. Но, узнав о его намерениях, стрекоза сама убила его – разорвала в клочья, защищая своего ребенка.
Пиявцы решили отомстить за собрата и убить предательницу, но тут уже все стрекозы ополчились против пиявцев и начали истреблять их. Там, где раньше царили любовь и мир, теперь началось великое противостояние. В смертельной схватке стрекозы превзошли пиявцев – у них были зубы и крылья. Они были быстрыми и ловкими. Сила, как видишь, не всегда побеждает. В конце концов, стрекозы истребили всех пиявцев до единого. Я не ожидала такого исхода.