— Вряд ли я её отремонтирую, — сказала я. — Поможете с зажигалкой? Мне вот эту штуку нужно греть.
Я провозилась минут двадцать и когда отпустила стрекозу, она немного поползала по стеллажу, периодически трепеща крыльями и, наконец, взлетела. Я внимательно за ней наблюдала, но ничего необычного не заметила. Она неторопливо покружила и потом вылетела наружу через пролом в потолке. Я собрала косметичку и сунула в подсумок. От пудреницы взяла только крышку с зеркальцем.
— Вроде получилось, — улыбнулась я Борису. Меня переполняла гордость.
— Ну и куда отправилась твоя стрекоза? — спросил Борис, глядя на дыру в потолке.
— Она не моя, — сказала я. — Я думала, она ваша. Она всё время с вами. Благодаря ей мы вас нашли и из-за неё меня сюда послали. И сеп ваш, кажется, тоже с ней связан.
— Я ничего про это не знаю, — покачал головой Борис.
— Вот и я ничего про это не знаю, — сказала я. — И куда она сейчас полетела, тоже не знаю. И что делать, не знаю.
— Делать, делать… — пробормотал Борис, усаживаясь на корточки и прислонившись спиной к стене. — Что делать, как раз понятно — выбираться отсюда. А вот как выбираться… Выход с базы только один — там, где ты входила, через КПП. С других сторон горы. До темноты у нас часа четыре есть — можем поспать. А пока расскажи мне, Татьяна, по порядочку всё про себя и про стрекозу эту…
Как я поняла, Борис в Девятке ориентировался хорошо — видимо, раньше он здесь уже бывал, а то и когда-то служил, если помнить, что форма на нём не наша. Спрашивать я не стала — всё равно не скажет — но для себя решила, что он, скорее всего, наш разведчик или диверсант, внедренный к жабам и то ли выполнил свою миссию, то ли его раскрыли и теперь ему нужно выбраться к своим.
Я ему всё рассказала, начиная с того момента, когда мы его обнаружили. Вопросов он не задавал, видимо, понимая, что кроме рассказанного я всё равно ничего не знаю.
— А я вчера сюда заявился, честно говоря, не знаю зачем, — сказал Борис. — С отчаянья, наверное. Нужно было дальше идти. Хотя, внизу они бы меня сразу нашли, а на базе есть, где спрятаться. А под утро меня разбудили взрывы и стрельба. Я понял, что жаберы уже здесь. Но и обрадовался — раз стрельба, то и наши уже здесь. Только нашим не повезло. Они на одну группу напали, а вторая их с тылу взяла.
— Про вторую они не знали, — сказала я. — Стрекоза нам только четверых на одном велике показала.
— Это я понял, — кивнул Борис. — Судя по твоему рассказу, верить этой стрекозе нельзя. Зря Бур её наводке поверил.
— А они нас тут не найдут? — спросила я.
— Не думаю, что они меня искать будут. Поостерегутся. Знают, что я теперь вооружен, а их мало, — сказал Борис.
— И чем это вы вооружены? Моим пистолетом?
Борис молча мотнул головой куда-то в угол позади меня. Я оглянулась и только теперь заметила стоящий там синий рюкзак. Бура рюкзак, неуставной. Я сразу его узнала. А рядом, прислоненный к стене, стоял его автомат.
Борис, откинувшись в сторону, достал из кармана мой пистолет и протянул мне.
— Держи. Патрон в стволе, пистолет на предохранителе. Теперь мы оба вооружены.
Я сунула пистолет в кобуру, не проверяя.
— Скорее всего, они устроили несколько ловушек и ждут, а мне деваться некуда, — продолжил Борис. — Транспорт нужен. Тут выход один — через КПП, а пешком от них не уйти. И у них есть дрон.
— А меня они почему после взрыва не взяли? — спросила я. Этот вопрос меня сильно волновал. Меня они не взяли, а Борису удалось. Как?
— Они про тебя, скорее всего, ничего не знают, — усмехнулся Борис.
— Как это? — удивилась я. — А взрыв?
— Так это они на сепа свою птичку спустили. А ты ещё под крышей была, когда они сепа увидели, а он, наверное, из-под крыши вышел и стоял. Отличная цель.
— Да, остановился, — подтвердила я. — Нас со стрекозой ждал, пока догоним.
— Вот видишь. Только сепа простым сбросом не вот-то убьешь. По нему из пулемета или из базуки бить надо, а откуда у дрона пулемет или базука. Там граната или мина. Так что, не в курсе они про тебя, потому и с КПП ты прошла незамеченной. Не ждали они никого больше, как Бура и его парней положили.
— А вы знаете здесь такой переход под дорогой или под насыпью? Маленький туннель… — спросила я.
— Знаю. А что там?
— Там мой чемоданчик для общения со стрекозой. Я его там бросила, когда на меня чундра напала.
— Что ж ты раньше не сказала? — воскликнул Борис. — Я думал, что он в схроне за базой…
В переходе темнота была гораздо гуще, чем под открытым небом, но я быстро нашла и свой чемоданчик и флягу с водой. Я тут же протянула флягу Борису, хотя мне самой очень хотелось пить.
— Пей, я после тебя.
С рюкзаком за плечами и с автоматом в руках он уже не выглядел таким сиротливо-уязвимым, каким был, когда убегал от чундры. Правда, и устрашающим, как десантники Бура, он тоже не выглядел — для этого не хватало шлема, роста, массивности, ширины плеч.
Я сделала из фляги несколько долгожданных больших глотков и передала её Борису.
— Очень уж есть хочется, — сказала я.