— Гм… — задумчиво кивнула я. — Да, конечно. Но будь я действительно умным человеком, то не стала бы обращаться к Людовику и выпрашивать у него милостей, словно бедная родственница. Я бы послала своего сына в Париж и устыдила бы Людовика самим его появлением при дворе. И старалась бы создать у него иллюзию, что активно ищу возможности восстановления на троне.
— Но как-то раз Джеймс во всеуслышанье заявил, что Стюарты более не будут править Шотландией, — возразил Джейми. — А потому для Людовика он в этом плане более интереса не представляет.
А без перспективы вооруженного вторжения якобитов и захвата ими Англии у Людовика нет причин проявлять к юному Карлу какие-либо чувства, кроме жалости, как того требуют правила приличия и нравы общества.
Впрочем, никакой определенности пока не было, письма, раздобытые Джейми, датировались прошлым январем, то есть временем прибытия Карла во Францию. К тому же все эти коды, шифры, недомолвки ничуть не способствовали прояснению ситуации. Однако в целом, похоже, мы были правы.
И если Джейми верно разгадал мотивы «шевалье», тогда нашу задачу можно уже считать выполненной. Вернее, она как бы не существовала вовсе.
Раздумывая о событиях прошлой ночи, я весь следующий день провела в беготне: сперва утренний визит в салон Мари д'Арбанвилль, где слушали стихи какого-то венгерского поэта, затем к травнику, живущему неподалеку, за валерианой и фиалковым корнем, затем, уже от него, на работу, в больницу.
К вечеру все дела там были переделаны, но ни Муртаг, ни Фергюс еще не явились за мной, чтобы сопровождать до дому, а потому, сняв халат, я уселась в пустующей приемной матери Хильдегард и стала ждать.
Я просидела там, наверное, с полчаса, когда вдруг услышала на улице лай.
Сторожа у дверей, как часто случалось здесь, не оказалось. Наверное, пошел купить себе еды или же его услала с каким-то поручением одна из монахинь. В его отсутствие охрана дверей больницы возлагалась на куда более надежную персону, Бутона.
За первым предупредительным взлаиванием последовало низкое злобное рычание, которым пришельцу давали понять, что он не смеет двигаться с места, иначе его разорвут на куски. Я поднялась и выглянула из-за двери — возможно, отец Бальмен снова искушает этого демона, препятствующего ему в осуществлении его священного долга. Но фигура, возвышавшаяся на фоне огромных стеклянных витражей вестибюля, ничуть не напоминала толстяка священника. Это был высокий мужчина в килте, картинно развевающемся вокруг его стройных ног, пока он отбивался от маленькой зубастой собачки, нападавшей на него.
Похоже, Джейми совершенно не ожидал подобного приема. Приложив ладонь ко лбу, он всматривался сквозь стекло в полумрак вестибюля.
— Привет, собачка! — вежливо сказал он и шагнул вперед, выставив кулаки. Рычание Бутона усилилось на несколько децибел, он отступил на шаг. — Ах вот ты как! — заметил Джейми. Глаза его грозно сузились. — Ладно, малышка, кончай, — посоветовал он и скосил глаза вниз. — Неужели не видишь, что я куда больше? На твоем месте я не стал бы рисковать.
Бутон отступил еще на дюйм, все еще издавая грозные звуки.
— И куда быстрее тебя. — И Джейми резко отскочил в сторону. Зубы Бутона щелкнули всего в нескольких дюймах от лодыжки Джейми, и тот торопливо отступил. Привалившись к стене, скрестил на груди руки и уставился на собаку сверху вниз.
— Да, тут ты силен, признаю. Когда дело доходит до зубов, тут ты победитель, это бесспорно… — Бутон, склонив голову набок, приподнял одно ухо, подозрительно прислушиваясь, затем снова издал сердитое низкое рычание.
Джейми скрестил ноги и напустил на себя самый беззаботный вид, словно показывал, что готов простоять так хоть весь день. Разноцветные стекла отбрасывали на его лицо голубоватые блики, отчего он стал походить на одну из мраморных статуй, украшавших портал кафедрального собора, расположенного по соседству.
— Неужели у тебя нет других занятий, кроме как нападать на ни в чем не повинных посетителей? — спросил он как бы между прочим. — Кстати, я наслышан о тебе. Ты тот самый знаменитый пес, который унюхивает болезни, ведь так? Тогда скажи мне на милость, к чему тебе тратить время и нервы на столь неблагодарное занятие, как охрана дверей, вместо того чтоб приносить пользу, обнюхивая подагрические пятки и прыщавые задницы? А ну-ка, отвечай, коли сможешь!
Злобный лай был единственным ответом.
Тут за моей спиной послышалось шуршание юбок, и в вестибюль вышла матушка Хильдегард.
— Что происходит? — спросила она, заметив, что я высматриваю что-то на улице. — У нас гости?
— Похоже, у Бутона наметились кое-какие разногласия с моим мужем, — ответила я.
— Не думай, я не намерен мириться со всем этим, — решительно заявил Джейми. Рука потянулась к броши, скалывающей у плеча складки пледа. — Один бросок — и ты попался, как… о, bonjour, мадам! — При виде госпожи Хильдегард он тут же перешел на французский.