– Ну вот, – что-то щелкнуло в моем плече, и боль утихла. – А теперь представь, что это облегчение усиливается и усиливается в десятки, в сотни раз с каждым новым ударом и наконец, протащив тебя сквозь мучительную агонию, превращается в столь великое и ужасное удовольствие, что пронзает тебя, словно копьем. – Я потрясла рукой и убедилась, что владею ею в полной мере. – Представь, и тогда ты поймешь, хотя бы отчасти, каково это – служить Кушиэлю.
Помолчав, Жослен поднял на меня скорбный взор.
– С тобой так было даже среди скальдов?
– Нет, конечно. – Я тряхнула головой, прогоняя унизительные воспоминания, и продолжила: – У скальдов было совсем иначе. Там я не выбирала, не имела собственной воли. Думаю, тогда я послужила лишь оружием в руках бессмертного.
– Стрелой Кушиэля, – в этих словах прозвучали нотки, напомнившие мне Лодура Одноглазого, жреца варварского бога Одина. Жослен почему-то вздрогнул. – Ладно, идем, давно пора уезжать. Де Морбан обещал нам свободу передвижения на один день. Думаешь, он сдержит слово?
– Да, – кивнула я. – Сдержит. На один день.
– Вот, держи. – Жослен снял с шеи цепочку с кольцом Исандры. – Она доверила его тебе.
Я молча забрала перстень, и мы поспешили вперед.
Во дворе нас уже ждали Гиацинт и тсыгане, лихорадочно готовящиеся пуститься в дорогу: взрослые, дети и лошади рвались продолжить путь. Тсыгане не любят спать за каменными стенами, считая, что это к несчастью.
Шурин Неси запряг лошадей и мотнул головой в сторону ворот.
– Поехали скорее,
Гиацинт вопросительно посмотрел на меня.
– Я в порядке, – выдавила я, запрыгивая в седло и пытаясь не кривиться от боли. – У нас в запасе всего один день. Поехали.
Люди де Морбана провожали нас взглядами, а некоторые кричали вслед и смеялись. Дружелюбные напутствия предназначались Жослену, который в ответ улыбался и кланялся.
– Похоже, ты отлично их развлек, – усмехнулась я.
Он пожал плечами.
– А что мне оставалось делать? Сходить с ума от беспокойства? Опять же, повторенье – мать уменья.
– На мой взгляд, тебе больше нравится покорять людей не оружием, а байками, – поддразнила его я. На сердце становилось все легче по мере того, как мы все дальше и дальше отъезжали от стен Морбана.
– Я бы не стал заглядывать столь далеко, – сухо сказал Жослен, но в уголках его рта притаилась улыбка.
День выдался теплым и ясным, в воздухе чувствовалась влажность, по небу проплывали редкие облака. Мы тащились по извилистой прибрежной дороге, почти тропе, внизу сине-серые волны разбивались о скалы, иногда обрызгивая нас соленой морской водой. Над головой носились чайки, пронзительными криками рассекая утреннюю тишину. Я прищурилась, силясь разглядеть за лазурной зыбью твердыню Альбы, но остров слишком далеко отстоял от Кушета. Вот в Аззали, говорят, с нашего берега в хорошую погоду можно различить белые скалы по ту сторону пролива.
Где-то через час мы наконец увидели людей. Внизу, под нашими ногами, открылась узкая песчаная бухта. Один из тсыган, ехавших впереди, громко крикнул, и дети, высыпав из повозки, принялись прыгать и показывать на что-то вдали.
Королевский флот стоял в устье бухты: почти сорок кораблей ощетинившихся мачтами. Паруса были спущены, но над каждым судном морской бриз развевал штандарт Дома Курселей с серебряным лебедем. Потрясающее зрелище. На берегу расположился обширный лагерь, где сновали туда-сюда фигурки моряков. На песке их дожидались с сотню гребных шлюпок, а еще сколько-то шли по волнам к кораблям или обратно. Да, мы нашли Квинтилия Русса.
– Поехали! – крикнул Гиацинт, побуждая двигаться дальше.
Тсыганам передалось наше нетерпение, и наш отряд поспешил вниз под уклон. Люди Русса заметили нас еще на середине склона и с озадаченным видом скучились, держа руки наготове на рукоятях коротких мечей.
Круча наказала за опрометчивую спешку: разогнавшаяся на спуске повозка сошла с дороги и повисла над обрывом. Испуганные тсыганята перекричали даже чаек. Гизелла с сестрой, взволнованно вздыхая, пересчитали детишек по головам, а Неси и остальные мужчины объединили усилия, чтобы вытянуть повозку обратно на дорогу.
– Езжайте дальше,
Я кивнула и подозвала Гиацинта и Жослена. Мы осторожно спустились на берег. К тому времени прибыл уже сам адмирал, его крупная внушительная фигура рассекала толпу моряков так же уверенно, как корабль – волны.
– Что это у нас тут за бродяги? – проревел он, щуря яркие голубые глаза. – Яйца Элуа! Неужто Странники решили проложить свой Длинный путь прямо по морю?
