– Твоя мать не обладала даром смотреть ни вперед, ни назад, – пренебрежительно отмахнулась Абхирати. – А вот его мать обладала. – Она кивнула на Гиацинта. – Как думаешь, что она про него видела? Длинный путь и табор или что-то другое, какое-то отражение в глазу, отмеченном красной точкой? – Старуха снова хохотнула. – Ох, что же моя внученька видела в будущем своего сыночка? Подумай об этом,
И она с трясущимися от смеха плечами захромала прочь.
– Что-то не так? – спросил выросший рядом Жослен.
– Кто тут разберет? – отозвалась я, пожав плечами. – Похоже, у меня судьба такая: то и дело выслушивать тсыганских прорицателей и мало что понимать из их слов. Буду рада, когда мы наконец-то отправимся в путь. Думаешь, Манох даст Гиацинту людей и лошадей?
– Думаю, Манох даст ему все что угодно, – усмехнулся Жослен. – Даже голову Ксавина на блюде поднес бы, не прости Гиацинт мерзавца. – Примирение произошло чуть ранее и сопровождалось потоками пьяных слез. – Я только надеюсь, что наш пособник не забудет, зачем мы здесь.
– Не уверена, что у нас с ним одни и те же цели, – тихо ответила я, наблюдая за дикими плясками тсыган. – Больше не уверена.
* * * * *
Второй день по традиции отводился на переговоры.
У Маноха имелось на продажу с полдюжины молодых лошадей, трех- и четырехлеток с блестящими, гладкими шкурами, большей частью предназначенных для охоты, которые прекрасно подошли бы и для патрулирования границы. И столько же юношей из табора мечтали о приключениях и с радостью вызвались поехать верхами на Западный мыс, чтобы там заключить выгодную сделку и вернуться уже в повозке.
Гиацинт напустил на себя смекалистый и ушлый вид. Торг бесконечно тащился по кругу, и в какой-то момент я подумала, что того гляди умру от скуки. Потом тсыгане принялись по одной дотошно осматривать и пробовать лошадей. Мы прокатились по Гиппокампу, как и сотни других покупателей, охваченные весенней лихорадкой, крича и смеясь под топот копыт. Гонка без победителей и проигравших. Кузнецы наблюдали за нами из маленьких походных кузниц, выставленных на краю поля, и улыбались, сверкая белыми зубами на черных от сажи лицах.
– Вот эта, похоже, малость прихрамывает, – задыхаясь, сказал Гиацинт, переходя на шаг под ивами у реки. На длинных плетях уже зеленели почки. Жослена мы где-то потеряли в пылу скачки. – Думаю, дедушка меня проверяет.
– С него станется, – пробормотала я. От бешеного галопа друг заметно раскраснелся. – Гиацинт… ты ведь понимаешь, что не обязан ехать с нами в Альбу. Если ты поможешь нам добраться до Квинтилия Русса… собственно, это ведь все, что ты обещал Исандре.
– Да, понимаю. – Мои слова его отрезвили. Гиацинт бросил взгляд на Гиппокамп, обширное поле, яркое от пестрых нарядов и шатров его народа. – Я не… Федра, я не знал, что они так тепло меня примут. Надеялся, но совсем не был уверен. Не ожидал, что будет вот так вот.
– Конечно, не ожидал, – кивнула я, глядя на него с болью в сердце. – Но получилось так, как получилось. И сейчас ты волен выбирать, Принц Странников.
Не требовалось говорить вслух, что, выбрав табор и тсыган, он потеряет меня и нашу дружбу – в чем бы она ни заключалась и во что бы ни могла перерасти. Да, я о том поцелуе в шумной таверне, в котором таилось обещание. Мы оба это понимали. И поэтому молча вернулись в табор Маноха, где старый патриарх с радостью убедился, что Гиацинту хватило уменья распознать негодную, хромую лошадь.
* * * * *
На третий день тсыгане вершили торг. Но наш торг уже завершился, оставалось только ударить по рукам для порядка. Шестеро юных тсыган из табора Маноха готовились наутро отправиться с нами в путь. Не помню их имен, но парни были дерзкими и храбрыми. Они искоса посверкивали на меня темными глазами и подталкивали друг друга под ребра, видимо, думая об одном и том же: как будут следовать по Длинному пути за компанию с опозоренной полукровкой, не обладающей
И, как водится, на третий день приехали несколько кушелинских аристократов. Они с довольным видом расхаживали по пробивающейся зеленой траве Гиппокампа и явно гордились своей прозорливостью, позволившей им утереть нос соотечественникам, сняв сливки с раннего урожая тсыганских скакунов.
