Маргарет ничего о нем не знала. До нее доходили только слухи о Брюсе и горстке его людей, бежавших вместе с ним на западные острова. Создавалось впечатление, что они вышли в море — и растворились в тумане пять месяцев назад. Недавно она услышала шепотки о возвращении «короля». Да и ее отец определенно что‑то затевал. К нему постоянно являлись гонцы, с которыми он часами шушукался. Но солдаты, расквартированные в соседних замках, были спокойны, что не могло не радовать. Видит бог, она не испытывала теплых чувств к королю Эдуарду, но и войны не желала. Она хотела только одного — чтобы Йен вернулся домой живой и невредимый. И не важно, что твердил ее отец. Маргарет наотрез отказывалась верить, что ее мужа нет в живых.
Она повернулась к Тристану, который выпустил ее руку, но продолжал стоять очень близко.
— Я знаю, чего хочет мой отец, Тристан, но не стану его слушать. Для меня не секрет, что он желает расторгнуть мой брак из‑за якобы существовавшей более ранней договоренности, однако у него ничего не получится. Мы с тобой не были тайно обручены, и я не стану лгать, сказав, что были.
Еще недостаточно стемнело, чтобы сумрак скрыл выражение лица Тристана. Маргарет отчетливо заметила его раздражение и досаду. Надо же, какие у него зеленые глаза… До нелепости зеленые! Они могли бы поспорить с изумрудами.
— Не могу поверить, что ты все еще держишься за мужчину, которого едва знаешь, за мужчину, который бросил тебя одну среди чужаков, считая, что ты будешь покорно ждать его хоть всю жизнь. Будь ты моей женой, я бы взял тебя с собой, и никто не смог бы мне помешать.
Маргарет поморщилась, ощутив боль в груди. Она не сомневалась, что Тристан сказал правду. Он действительно взял бы ее с собой, и она никак не могла избавиться от мысли, что если бы Йен любил ее по‑настоящему, то поступил бы так же.
А Тристан по‑прежнему смотрел ей прямо в глаза.
— Ты же понимаешь, что, возможно, его уже нет в живых.
Она не ответила, но отвела взгляд. Нет в живых? Она бы это почувствовала…
— Но даже если он жив — сомневаюсь, что он явится сюда за тобой. Ты ведь оставила его, Мэгги.
Боль в груди усилилась. Слова Тристана стали эхом ее собственных страхов.
— Я говорила тебе, почему уехала оттуда, — прошептала Маргарет.
— Да, верно. Но я сомневаюсь, что он поторопится сюда, чтобы задать вопросы. Вернувшись домой, ты сделала свой выбор. Теперь здесь твой дом.
Маргарет вздохнула, ибо сомневалась, что у нее вообще был дом. Гартланд вроде бы остался тем же, но одновременно стал другим. Или это она изменилась? Она смеялась и шутила, говорила все, что думала, и делала все, что хотела, не спрашивая разрешения. Она была постоянно занята и поэтому совсем не скучала. Маргарет снова вернулась к своей роли хозяйки замка и теперь устраивала бесконечные пиршества. Она больше не чувствовала себя жалкой и ничтожной.
Но и счастлива она не была. Для нее счастье оказалось невозможным, так как Йен находился где‑то далеко… и в опасности. К тому же в Гартланде ей не с кем было поговорить о муже и о своем страхе за него. Даже с Бригид. Расстояние между ними, которое впервые почувствовалось еще до отъезда из Стерлинга, стало еще больше. Прежняя Бригид непременно отправилась бы с Маргарет и Тристаном на верховую прогулку к озеру, а эта в основном сидела у окна, вышивала и смотрела на людей во дворе. Маргарет была убеждена, что подруга влюбилась. Она не раз подступала к ней с вопросами, но Бригид наотрез отказывалась отвечать.
Как и в Гилене, Маргарет оказалась меж двух враждующих лагерей, но не принадлежала ни к одному из них, поэтому вызывала недоверие обоих.
— Йен любит меня, — сказала она Тристану. — Он приедет за мной.
Должно быть, ей удавалось говорить с уверенностью, которой она не испытывала, потому что ее собеседник нахмурился.
— И когда же это случится? — Он привлек девушку к себе, и теперь их глаза разделяло всего несколько дюймов. — Ты красивая молодая женщина, Мэгги. Неужели ты готова ждать годы, пока твой возлюбленный не решит, что для него безопасно прокрасться сюда за тобой? И прошу заметить, ему ведь придется именно красться, потому что… Пойми, пока жив твой отец и пока живы члены клана лорда Баденоха, для Брюса и его людей Шотландия не будет безопасной. Подумать только: он убил Комина перед алтарем! — Тристан понизил голос, перейдя на хриплый шепот: — Надеюсь, ты не забыла, что я держал тебя в объятиях раньше. Я знаю, какая ты страстная. Неужели ты хочешь прожить много месяцев — или лет — без мужчины?
Тристану всегда удавалось ее удивить, и сегодняшний вечер не стал исключением. Он наклонился и поцеловал ее. Его губы были теплыми и мягкими, от него пахло гвоздикой. Все это было знакомо… и совершенно неправильно.
Он сделал попытку привлечь ее к себе поближе, чтобы поцелуй стал более глубоким, но Маргарет с силой оттолкнула его. Он отступил, споткнулся и выругался.
— Прекрати, Тристан! — Маргарет утерла рот ладонью. — Что ты себе позволяешь? — Она с яростью взирала на друга детства.
Его глаза тоже полыхали огнем, но в них было… нет, Маргарет не могла определить, что именно.
