Прошло несколько мгновений, и обоих охватило безумие похоти. Руки Маргарет с безудержным отчаянием скользили по спине мужа, а он с жадностью целовал ее и целовал — покрывал поцелуями лицо, шею, грудь, понимая, что никогда не насытится. Ничего лучшего в его жизни не было и быть не могло.
В какой‑то момент они начали срывать друг с друга одежду. Несколько горячечных мгновений — и его фаллос вырвался на свободу.
Прохладный ночной воздух не принес облегчения. По жилам Йена струился жидкий огонь. Они оба были в огне.
Он прижал жену спиной к дереву, задрал юбки и вонзился в нее с отчаянием обреченного. Медлить было невозможно. Прошло так много времени…
Йен энергично двигался, но при этом прекрасно понимал: они принадлежали друг другу, и ничто не могло этого изменить. Снова и снова доказывая ей это, он весь находился во власти страсти. Она была прекрасна, восхитительна, волшебна!
А страсть между тем все нарастала, накатывала волна за волной и требовала разрядки, которая была уже близка — безжалостная, всепоглощающая, неотвратимая.
Тихие стоны Маргарет сводили его с ума.
— Боже правый, Мэгги, я люблю тебя.
Эти слова продолжали звучать в его мозгу, когда тело уже, казалось, взорвалось, разлетевшись на мелкие частички. Йен излил семя — доказательство своей любви — в лоно жены.
И лишь несколько минут спустя, отдышавшись, сообразил, что наделал.
«Что‑то изменилось», — промелькнуло у Маргарет.
После их первой встречи в рыбацком домике она чувствовала, что муж занимается с ней любовью как‑то не так, явно сдерживается, только теперь осознала, в чем было дело.
Он выходил из ее лона до того, как достигал разрядки. За исключением самого первого раза он никогда не изливал в нее семя. «Но почему?» — недоумевала Маргарет. И как же она раньше этого не замечала?
— Ад и проклятье, Мэгги, прости меня. — Йен взъерошил пятерней свою и без того взлохмаченную шевелюру.
У него теперь волосы намного короче, чем раньше, отметила Маргарет. Да и весь его облик изменился. Теперь это был не юноша, а мужчина‑воин, грозный и очень опасный. Этот человек жил во мраке, в тени — там было его место. А она‑то выходила за другого человека…
— Я не хотел, чтобы так получилось, — добавил он со вздохом, приводя в порядок свою одежду.
«Не хотел? Но почему, почему?» — спрашивала себя Маргарет. Вопрос этот звенел у нее в ушах, и, собравшись с духом, она спросила:
— Ты не хотел, чтобы так получилось? Хочешь сказать, ты забыл сделать то, что делал всегда? — Муж, явно смущенный, молча таращился на нее. — Ответь же мне, Йен.
Снова вздохнув, он пробормотал:
— Я думал, так лучше.
Маргарет инстинктивно сжала кулаки.
— Что лучше?
— Ну… не будет ребенка.
У Маргарет перехватило дыхание. Она молча смотрела на мужа. Ей казалось, что он нанес ей сильнейший удар в грудь.
— Ты не хочешь от меня ребенка? — шепотом спросила она. Он не хочет ребенка от жены‑дикарки, жены‑ошибки?
Йен взял ее за руку и сжал ледяные пальцы. Маргарет же казалось, что она вся превратилась в ледышку и больше никогда не согреется.
— Конечно, хочу! О чем ты говоришь? Только… не сейчас. Почти весь прошлый год я понятия не имел, где окажусь в следующий момент и что буду делать, поэтому и решил, что так будет лучше для тебя, проще…
— Как великодушно с твоей стороны. — Ее голос звучал словно издалека. Впрочем, Маргарет никогда раньше не чувствовала себя такой далекой от мужа.
Что ж, он постоянно что‑то скрывал от нее, так что нечему удивляться. Он не сказал ей о своих планах сражаться за Брюса. И исчезал на многие месяцы, не говорил, куда направляется и зачем. Он отказался взять ее с собой, оставил под защитой человека, который желал ей зла, и пришел за ней только сейчас.
— Почему ты здесь, Йен? Почему пришел за мной именно сейчас?
Он отвел глаза. Это и был ответ.
Маргарет стиснула зубы. Казалось, грудь жгло огнем.
— Понимаю, — тихо сказала она. — Ты пришел не за мной.
Йен потянулся к жене, но она отшатнулась от него.
— Я надеялся хотя бы мельком увидеть тебя. Но я не могу взять тебя с собой. Пока не могу.
— Почему?
Она не ждала ответа. И не получила его. Вернее, получила, но не ответ, а отговорку.
— Это небезопасно. Даже сейчас я не должен здесь находиться. Никому не говори о моем появлении.
— Вы что‑то затеваете? Поэтому ты явился сюда? — догадалась Маргарет.
Лицо Йена осталось бесстрастным, но голос окреп.
— Так надо, Мэгги. Никому не говори. Ни при каких обстоятельствах. Считай, что в твоих руках моя жизнь и жизни многих других. Как только минует опасность, я отправлю сюда Фина, чтобы он привез тебя в Гилен.
— Нет!
Резкость в ее голосе удивила Йена.
— Почему? Почему нет?
— Я не вернусь в Гилен. Тем более — с Фином. Тебе не интересно узнать, почему я уехала? Твой молочный брат напал на меня и хотел изнасиловать. Мне чудом удалось вырваться.
Йен уставился на жену, совершенно ошеломленный ее словами.
— Мэгги, ты уверена? Возможно, ты его неправильно поняла? Ведь он теперь женат на Марджори.
— Я абсолютно уверена. И никакого непонимания не было. А твоя сестра все видела, но убедила себя в том, что это я на него напала.
