Сколько раз отец повторял ей эти слова? Сам он всегда следовал этим правилам и ни разу не был пленен. День ее свадьбы не стал исключением. Задняя дверь церкви выходила на лужайку, где Макдауэллы оставили лошадей.
Отец уже сел на коня и усаживал Эхана за своей спиной, когда на лужайку выбежали остальные братья и Маргарет. Оставалось лишь несколько лошадей, и было ясно, что им придется ехать парами.
— Отец, подожди! — закричала Маргарет. Она хотела, чтобы сын находился с ней.
Макдауэлл обернулся и крикнул:
— Он у меня, не беспокойся! Поезжай с Дунканом. Поторопись.
Отец не сомневался, что дочь поедет вместе с ним. А чего хотела она? И как же Йен?…
Но у нее не было времени на раздумья. И теперь взгляд отца был обращен на кого‑то за ее спиной. Маргарет в панике начала звать отца, просила его оставить с ней сына, но отец пришпорил коня, и тот стрелой метнулся к ближайшей роще. Мгновение — и Макдауэлл уже был слишком далеко.
Она услышала, как Йен крикнул:
— Стреляйте же, черт возьми! Он уйдет!
Маргарет похолодела и, оглянувшись, увидела мужа и другого воина, в этот момент натягивавшего тетиву.
О последствиях она подумать не успела. С отчаянным криком Маргарет бросилась вперед и оказалась на пути стрелы. Ее бросок оказался точно выверенным. Лучник как раз отпускал тетиву…
Мгновением позже стрела вонзилась бы ей в грудь, но не в спину сына. В самый последний момент Йен с громким ругательством сбил лук в сторону, и стрела, не причинив никому вреда, упала на землю.
Йен бросился к Маргарет, схватил за плечи, и, встряхнув, закричал:
— Какая же ты дура! Надо было позволить им убить тебя! Какого черта ты вмешалась? — Он повернулся к лучнику и приказал: — Стреляй! К черту всех остальных! Достань Макдауэлла.
— Нет! — решительно заявила Маргарет и, хотя еще никогда не видела мужа в таком бешенстве, опасаясь за сына, сейчас не думала о последствиях. Она взглянула на Йена глазами, пылавшими от ярости, и воскликнула: — Какого черта я вмешалась? Чтобы не дать тебе убить собственного сына!
Будучи одним из воинов, лично отобранных и подготовленных Брюсом для выполнения самых опасных миссий, Йен привык получать удары, сильные и не очень: от одних у него болели руки, ноги или грудь, от других — голова, большинство ударов он получал на тренировочном поле, — но еще ни один удар не приводил его в то состояние, в котором он оказался теперь.
Ему казалось, что землю выдернули у него из‑под ног, мир закачался, а все, что он знал — или думал, что знал, — мгновенно изменилось, стало совсем другим.
Его сын? Тот мальчик, которого он мельком видел, — его сын? Йен попытался вспомнить внешность малыша, но ничего не получалось. Впрочем, он ведь не разглядывал ребенка: ему и в голову не приходило…
Он всмотрелся в сверкавшие золотистые глаза, смотревшие на него с гневом и вызовом, и процедил сквозь зубы:
— Повтори. Скажи это еще раз.
Но Йен забыл, с кем разговаривает. Маргарет Макдауэлл никогда не пугалась, даже тогда, когда следовало бы. Она вскинула подбородок и громко проговорила:
— Мальчик, которого твой лучник вполне мог убить, целясь в моего отца, — наш с тобой сын. Его зовут Эхан.
Эхан? Мальчик, конечно же, назван в честь величайшего воина всех времен, Гектора Троянского. Хорошее имя.
Йен привлек жену к себе и, уставившись ей в лицо со жгучей яростью, предупредил:
— Если ты лжешь, Мэгги, клянусь всем святым, я заставлю тебя пожалеть об этом.
Она оттолкнула его и отступила на шаг.
— Я не лгу. Эхану в прошлом ноябре исполнилось пять лет. Полагаю, твой блестящий ум позволит тебе произвести соответствующие подсчеты и определить, что в ту ночь шесть лет назад ты покинул меня не только с разбитым сердцем. Ирония судьбы, не правда ли? Ты так старался не допустить рождения ребенка, всего лишь один раз не смог себя проконтролировать — и вот результат. — Она фыркнула. — Всем известно, кто его отец. Спроси любого.
Осмотревшись, Маргарет поняла, что все братья бросили ее и ускакали.
«Сын? Пятилетний сын?» — думал Йен в полнейшем замешательстве. Внезапно вспомнив про своего врага, он в ярости прокричал:
— Значит, твой отец прикрылся моим сыном, чтобы сбежать? Я разорву этого ублюдка на части собственными руками!
Обладай он способностью думать рационально, сумел бы осознать, что это не ее грех. Но Йен был слишком зол, чтобы думать рационально.
— Он вовсе не прикрывался им, — возмутилась Маргарет. — Отец хотел доставить внука в безопасное место.
Йен был так зол, что даже не сознавал, что орет на жену во весь голос.
— В безопасное место? Подставив его под стрелу моего лучника?! Он рассчитывал, что мой воин не станет стрелять, увидев за его спиной незнакомого ребенка?
Маргарет покачала головой.
— Нет‑нет, ты не понял. Отец не стал бы так рисковать. Он любит Эхана. Это его единственный внук. Он никогда не причинит ему вреда. Я знаю, у тебя есть причины ненавидеть моего отца. Вот только… Что бы ты о нем ни думал, он не трус и, если потребуется, умрет, чтобы защитить внука. Я была там у них, поэтому знаю, что говорю. Он просто хотел увезти его с собой.
