Макдауэлл повернул голову к костру, и в его темных глазах отразились оранжевые языки пламени.
— На пути в ад, если огонь уже сделал свое дело.
Он указал на тело, почти скрытое огнем. Рядом Маргарет заметила шлем, вероятно, свалившийся с трупа: черный шлем с наносником, в точности такой же, как у Йена.
Маргарет долго смотрела на пламя, чувствуя, как в точности такой же огонь разгорается в ее душе. Внезапно мир вокруг потемнел. Она опустилась на колени, издала крик отчаяния и без чувств рухнула на залитый кровью песок.
Йен мертв. Он умер из‑за нее.
«Господи, прости меня!» — воскликнула она мысленно.
Церковь Святой Девы близ замка Бернард
Дарем, Англия, 17 января 1313 года
Йен не ожидал, что она лишится чувств. И уж точно не предвидел, что окажется единственным мужчиной, обладавшим достаточным присутствием духа и реакцией, чтобы подхватить Маргарет на руки, прежде чем она упадет на церковные плиты.
И вот он опять держит жену на руках, недоумевая, почему не позволил ей упасть. Она это вполне заслужила. Кроме того… Лежи она на полу, он бы не чувствовал ее неповторимого аромата и мягкости тела. Все это преследовало его шесть долгих лет.
И еще он не был бы вынужден смотреть на оказавшееся так близко лицо, которое он за шесть лет так и не смог забыть, как ни старался.
Йен с сожалением констатировал, что его жена осталась такой же красивой, как раньше. Казалось, годы пощадили ее. Ее губы были столь же пухлыми и розовыми, глаза сирены были обрамлены длинными пушистыми ресницами, кожа сохранила девичью шелковистость и мягкость, а огненно‑рыжие волосы ничуть не потускнели.
Она не выглядела старше, чем в момент их последней встречи шесть лет назад. Он имел возможность наблюдать за женой из леса, куда Ламонт оттащил его после сокрушительного удара по голове, который должен был его убить, но не убил. Он видел, как Маргарет рухнула на колени перед костром, который вполне мог стать для него погребальным.
Даже издалека он видел, что она в ужасе. Но ей следовало думать раньше. Йен был даже рад ее горю. Пусть думает, что он умер, поскольку она тоже мертва для него. Тогда он решил, что больше никогда не станет оглядываться назад.
По крайней мере, он пытался. Иногда, бессонными ночами, в минуты слабости, он размышлял, как живет его жена, за встречу с которой он едва не заплатил жизнью. Где она? С кем?
«Наверняка замужем», — с горечью думал он. Было бы удивительно, если бы она ждала его до сих пор.
Йен не снимал с себя вины. Следовало раньше разобраться со своим неудачным браком и оставить Маргарет Макдауэлл в прошлом.
Его взгляд задержался на милом лице, на которое он когда‑то собирался смотреть всю оставшуюся жизнь, и он в досаде скрипнул зубами. Ее внешность должна была отражать ее черную душу, разве нет? А она почему‑то выглядела как ангел, а вовсе не как хитрая лживая сука, из‑за которой погибло так много хороших парней.
Йен вспомнил, что говорил Ламонт и остальные братья из шотландской гвардии. Макдауэллы их ждали. Они узнали о планируемой атаке Брюса и хорошо к ней подготовились. Гарнизоны были укомплектованы и удобно размещены в разных замках. А разведка шотландской гвардии не сумела это обнаружить. И вовсе не его, Йена, ошибка стала причиной бойни. Его вины в этом не было.
Когда к нему возвращалась способность мыслить здраво, он даже соглашался со своими друзьями, но это не отменяло предательства его жены.
Увы, его очевидная слабость к жене дорого ему обошлась. Фин и отец были правы, утверждая, что она будет тянуть его назад. Да, они были правы. Йен утратил доверие своего высокопоставленного кузена и — на какое‑то время — место в гвардии. Но Тор Маклауд убедил Брюса изменить свое решение.
Разумеется, Йен знал, что никогда не получит место при дворе Брюса. И не важно, сколько успешных планов он разработает. Все его успехи не могли компенсировать катастрофу у Лох‑Райана. Йен знал, что Брюс часть вины за смерть своих людей возлагал на него, и намеревался заставить Макдауэлла дорого заплатить за произошедшее.
Вспомнив о своей цели, Йен перевел взгляд с женщины в его объятиях на людей, стоявших у церковных дверей и до сих пор не пришедших в себя от удивления.
На это Йен и рассчитывал. Быстро оглядев двор, он убедился, что его люди уже почти заняли позиции. Еще несколько минут — и церковный двор будет полностью окружен.
Он представлял себе, как все будет, и старался предусмотреть каждое движение Макдауэлла и англичан. Разумеется, можно было испробовать лобовую атаку — внезапный налет, которыми прославился Брюс и его люди. Но такая тактика оставляла слишком многое на волю случая. Макдауэлл, как змея, и мог ускользнуть в любую щель. Лучше уж прибегнуть к маскировке. Это немного рискованнее — ведь их могли заметить слишком рано, — но надежнее. Когда церковный двор будет окружен, Макдауэлл никуда не денется. Быстрая атака, захват, и Йен со своими людьми окажется на пути в Шотландию раньше, чем англичане поймут, в чем дело.
