Пилипенко поднял голову. Тучи немецких бомбардировщиков строем проплыли высоко в небе. Опытный взгляд военного определил, что бомбардировщики идут не сплошной волной, а группами по девять-десять самолетов. А по краям их прикрывают истребители.
Пилипенко постучал кулаком по крыше кабины. Из окошка высунулась растерянная голова Семена.
– Не спи. Давай-ка прибавь ходу, – хмуро пробасил Пилипенко.
– Есть, – отозвался Семен.
– Смотрите, – внезапно все услышали голос Лизы и увидели ее руку, устремленную вправо вверх.
Прямо над дорогой, на сравнительно небольшой высоте, на запад шел советский ТБ-3. После исчезнувшей только что в облаках эскадры в две сотни самолетов, появление в небе одинокого советского бомбардировщика выглядело, как появление тореадора против стада быков. Сидящие в ГАЗике с острым предчувствием несчастья наблюдали полетом бомбардировщика, который в отличие от его немецких «коллег» был без прикрытия.
Словно отвечая на тревогу ехавших в полуторке откуда-то сверху, из-за редких облаков, выпрыгнул маленький, быстрый, как оса, "Ме-108" и с пугающей скоростью стал догонять бомбардировщик. Славка, молча, вцепился в руку Пилипенко, забыв о себе и собственном страхе, забыв обо всем на свете, с ужасным ожиданием смотря в небо. "Ме-108" пристроился в хвост ТБ-3. Время отбивало секунды, которые сидящими в ГАЗике воспринимались часами, но немецкий самолет не стрелял. Показалось, что он и не собирается этого делать и Пилипенко даже успел вздохнуть облегченно. И тут немец открыл огонь. Бомбардировщик задымился так мгновенно, словно он был заранее облит горючим и к нему поднесли спичку. Он продолжал еще идти, снижаясь и все сильнее дымя, потом повис на месте и, молчаливо постелив над лесом длинной черной полосой, опрокинулся в лес. Через мгновение раздался далекий грохот взрыва.
«Ме-108» взмыл высоко в небо. А на синем пятне возникла черная точка, почти незаметная, которая стремительно падала вниз.
– Летчик, – прокричал зоркий Славка.
Действительно на землю камнем падал пилот сбитого ТБ-3.
– Почему он не раскрывает парашют? – спросила Лиза.
– Боится, что немец его заметит и посечет пулеметом, – объяснил Пилипенко.
– Он же разобьется, – взмолилась девушка.
– Погоди, не голоси, – сказал интендант и в этот момент над черной точкой взметнулся вверх белый купол. – Затяжным прыгал.
Парашют раскрылся над самой землей, и летчик опустился на опушке леса.
– Стебунцов, давай к нему, – зарычал Пилипенко.
Полуторка, прыгая по набухшему кочками полю, рванула к месту приземления. Все в машине мысленно подгоняли и шофера и «старичка». Уже среди редкого кустарника показался белый шелк купола, как в небе вновь возник «Ме-108». Пилот заметил мчащийся по полю грузовик и, сделав петлю, начал заходить на боевой курс.
– Жми, Стебунцов, жми, – орал в кабину интендант.
Семен выдавал из машины все, что мог. Он летел, не разбирая пути, грозя перевернуть «старичка». «Ме-108» с оглушительным ревом пронесся над полуторкой, обдав сидящих в кузове горячим воздухом и запахом солярки. Одновременно справа и слева от машины взвились фонтанчики земли от пулеметной очереди. Первый заход обошелся благополучно. «Ме-108» натужно выходил из пике, набирая высоту.
– Сейчас снова зайдет, – крикнул интендант. Но Стебунцов уже подкатил к белому пятну на поросли ольхи.
Пилипенко с невероятной подвижностью спрыгнул с кузова и кинулся в кустарник.
– Товарищ, ты где? Мы – свои, – кричал он, продираясь в кустах. В ответ тишина, только нарастающий гул штурмовика напоминал о том, что нужно поспешать.
Наконец, он увидел лежащего на земле летчика в шлеме. «Ме-108» опустился на предельно низкую высоту и пилот нажал на гашетку. Земля вздыбилась от ударов свинца, вокруг Пилипенко, который закрыл летчика собой, срезало мелкие деревья ольхи. Несколько пуль прошили кузов полуторки. Славка осторожно сунул палец в дырку в брезенте. Пуля прошла совсем рядом. Металлическая птица, махая крестовыми крыльями, потянулась вверх, намереваясь повторить свой смертельный набег.
– Семен, давай, – прохрипел Пилипенко, разрезая стропы. Стебунцов схватил летчика за ноги, интендант за руки и как мешок муки закинули его в кузов.
– Гони в лес, – сказал Пилипенко.
– Знаю, – отозвался Стебунцов и надавил на газ. «Старичок» нехотя тронулся с места и, ломая мелкие деревца, покатился прямиков в чащу.
Интендант был уверен, что немец не решится штурмовать полуторку вблизи от леса. Он попросту не успеет выйти из пике. Но Пилипенко ошибся. То ли немца задело, что с двух попыток он не поразил цель, то ли попался чересчур самоуверенный ас Люфтваффе, но «Ме-108» непреклонно шел на полуторку, которая уже практически въезжала в лес. Из-под крыльев самолета ударили сразу оба пулемета. Пули застучали по кузову и обшивке кабины, пробив и то, и другое. Машина с треском влетела между двух берез и остановилась. Над головами сидящих раздался оглушающий удар. На полуторку посыпались ветки, листья. Через секунду чудовищный удар о землю и взрыв, от которого машину поверх веток и листьев забросало комьями земли и накрыло дымом.
