– Именно! Красный список – наживка для обнаружения и захвата этой группы.. Между прочим, из груды документов, представлявших интерес для Абвера, мне в руки попало дело, касавшееся одного офицера германской службы контршпионажа, агентурный псевдоним Фабиан, который перед войной служил в отделе Абвера в Бреслау. НКВД не однократно подсылал к нему агентов, но он ни на одного из них не клюнул. Поэтому НКВД ставил его в пример собственным офицерам и при этом особенно упирал на то, что на Фабиана не смогли повлиять ни с помощью алкоголя, ни соблазнить красивыми женщинами. Что вы думаете об этом, Мартин?
– О, мой Гот, такими железными солдатами Рейха гордится Германия.
– Германия не может гордиться агентом, о разведывательной принадлежности которого знает противник. Что толку от того, что он не пьет водку и не спит с женщинами. Зато он спит с мужчинами, и русские сливали ему только «дезу», – раздраженно сказал Кранц. – Я приказал его расстрелять, а надо было бы препарировать. Больше бы пользы принес, – мрачно добавил он.
– Итак, вам нужно два дня, – сменил тему Кубе , чтобы не попасть под горячую руку раздраженного начальника.
– Да.
– Послезавтра, в 12 часов, на аэродроме Лиховец, вас будет ожидать двухмоторный Хенкель. Экипаж я выделю из команды пилотов СС. Он вас доставит прямиком в Берлин. Надеюсь, доктор, в этом самолете вы привезете на стол фюреру жирную добычу в виде секретной группы русских.
– Не будем гнать коней, Кубе. Не будем гнать коней, – отозвался доктор. Потом стремительно встал, пожал руку и вышел.
Он не рассказал Кубе и о том, что за группу он хочет заполучить. Вчера вечером одновременно из двух источников: из крепости и ОПАБа № 18 он получил сведения о появлении капитана, который представился человеком из будущего. Его задача: обнаружение и захват секретных пактов мирного договора 1918 года. О таких документах доктор ничего не знал, и обнаружить их в сейфах обкома и НКВД не удалось. Вообще, существуют ли они? Сейчас его это не беспокоило. Главное заполучить этого капитана и его группу. Не может же он, в самом деле, в одиночку выполнять такое заданеие. По последней информации капитан арестован и содержится в штабе 4 форта, при нем могут быть обнаружены сургучная печать со специальным клеймом, используемым группами «штаба Валли» и фото, что позволит его идентифицировать. Эти сведения Кранц направил спецгруппе Клюзенера, который после выполнения этого задания должен был влиться со своим взводом СС в управление «Восток III». Разумеется, группе строго-настрого было приказано, чтобы ни один волос не упал с головы капитана. А уж что он, доктор, сделает с волосами капитана в хирургическом кабинете… Кранц мечтательно закатил глаза.
Одно продолжало беспокоить доктора. Агент Берта уже два дня как должен был быть здесь. Но от него нет никакой информации. Есть еще два дня. Кранц очень надеялся. Очень.
***
22 июня 1941 года, Брест, 18.00
Дорога лежал мимо Тереспольских ворот крепости. Со времени, когда Мамин был здесь в последний раз, обстановка разительно изменилась. Над крепостью стояло черное марево. Всполохи огня, густые тучи едкого дыма поднимались кверху. Горело все вокруг. В цитадели шло ожесточенное сражение. Стены крепости с выщербленными ямами на кирпичной кладке, казалось, кричали от боли. Жженые кирпичи плавились под температурой сброшенной на крепость ненависти. Башни были полуразрушены, повсюду лежали груды колотого камня. Берега Мухавца были усеяны трупами немецких и советских солдат. Из цитадели сплошным гулом доносились взрывы. На противоположном берегу немцы установили пулеметные точки и вели почти в упор плотный огонь по бойницам и окнам кольцевой казармы. В нескольких километрах отсюда глухо била самоходная 600-мм мортира типа «Карл». Почти двухтонные снаряды падали внутри крепости с оглушительным грохотом. От удара сотрясались не только стены казармы, но и земля вокруг.
На берегу не осталось ни одного дерева с листвой. Черные оглобли с редкими ветками, совершенно голые. А еще ночью это был густо заросший раскидистыми ивами берег. Среди мертвых тел слышались крики, стоны. Метрах в ста под прикрытием пулеметного огня немцы затаскивали своих раненных в резиновую лодку. Если же кто-то из русских движением давал знать, что он жив, тут же следовал винтовочные выстрел или автоматная очередь, и он затихал. На помощь из крепости никто придти не мог.
У моста лежала девушка. Санитарка. Это было ясно по сумке из белой материи с вышитым красным крестом, прижатой к бедру. Она лежала навзничь с открытыми глазами. В мутных неживых зрачках голубело небо. Раскинув широко руку, с раскрытыми ладонями, обращенными вверх, она, как будто спрашивала: «за что».
Бронетранспортер проехал мимо ворот и взял курс на железнодорожный вокзал, оставляя передовым частям 45 дивизии штурмовать обреченную цитадель. Мамин увидел бегущих по мосту немцев. На их лицах была растерянность и страх. Они не понимали, за что эти русские так ожесточенно обороняют холодные кирпичные развалины.
