– «Это вам не под Триумфальной аркой в Париже ходить», – вспомнил Алексей, что 45 дивизия, штурмующая крепость, в 40-ом победным парадом прошла по Елисейским полям.
Вокзал в Бресте и станцию Брест-Центральный начали строить еще в 1883 году по Указу императора Александра II. 28 мая 1886 года состоялась церемония торжественного открытия вокзала. С тех пор и стоял, живя размеренной жизнью вокзал. Но утром 22 июня 1941 года со стороны границы поднималось широкое зарево. На железнодорожных путях то и дело вскидывались столбы снарядных разрывов. На привокзальной площади тоже было неспокойно. Вокруг здания вокзала перебежками двигались гитлеровцы, занимая позиции для обстрела. Из окон вокзала велся винтовочный огонь.
Командир-эсесовец приказал водителю остановить бронетранспортер за площадью. К командиру подскочил радист и передал наушник.
– Нас прижали огнем. Не можем выйти. Поддержите. «Малышкой» прямо к входу, – прозвучало в трубке.
– Понял тебя, – эсесовец снова посмотрел на Мамина.
– «Что он на меня пялится», – подумал Мамин.
Эсесовец обдумал что-то. Потом, видимо, приняв решение, приказал:
– К бою. Ваак, капитана положите между скамьями. Ни одна пуля не должна его задеть. Прикрывайте его собой, если придется. Наша задача пробиться к вокзалу. Там сражаются наши товарищи. Поможем им выбраться из западни. Грузим на борт живых и раненых и уходим, – распорядился командир.
– С нами Бог! – громогласно ответила группа.
Мамина Ваак грубо положил ничком на пол между скамьями. Командир СС приказал всем спешиться и выстроиться двумя колоннами сзади бронетранспортера. Пока группа занимала свои места, командир присел на скамью и наклонился к самой голове Мамина, делая вид, что поправляет ботинок.
– Лемыч, это я – Саня, – чуть слышно прошептал командир СС. – Только не делай резких движений, не выдай меня, еще не время.
Мамин лежал на животе, уткнувшись в сложенные в виде канку ладони. Он чуть не вскрикнул от неожиданности, услышав чистую русскую речь Пояркова. Алексей почувствовал, как Санчес сунул ему под гимнастерку пистолет.
– Как только приблизимся вплотную к вокзалу, я положу всех. Если у меня не получится, ты подстрахуй. Потом я возьму тебя в заложники и сдамся тем, кто в вокзале, – быстро проговорил Поярков.
Мамин хотел тут же расспросить Санчеса, задать ему кучу вопросов. Но сдержался. Санчес предлагал авантюру, в которой оба могли погибнуть. Группа эсесовцев – это не дети в песочнице, и в руках у них вовсе не игрушечные «пуколки». Опасную затею предложил Санчес. Но все равно, с появлением Пояркова Алексей почувствовал облегчение.
Водитель дал газу, и тяжелый бронетранспортер рванул к вокзалу через площадь. Едва гусеницы немецкой машины закрутились, как по обшивке застучала мелкая дробь, словно на нее осыпался осенний дождик. Это защитники вокзала принялись «охаживать» железного монстра. Эсесовцы ответили яростным огнем. Его поддержали пулеметные расчеты сзади.
Поярков сидел в кузове, пригнувшись за стальными листами брони. Когда до здания вокзала оставалось метров пятьдесят, он дослал патрон в патронник своего МП и развернулся к группе. Те никакого внимания на Пояркова не обратили. Они шли гуськом в две колонны, прячась за спиной бронетранспортера. Передние иногда выглядывали из-за брони и давали короткую очередь.
Поярков смотрел на выпущенные наружу поверх маскировочного костюма петлицы СС и тяжело думал. Вот сейчас он рассчитается с этими ублюдками за все то, что ему пришлось увидеть за день. За захваченный Коденьский мост, за уничтоженную заставу, за гибель солдат и командиров, за убитую и изнасилованную незнакомую девушку с пробитыми штыком бедрами, за то, что уже сотворили эти нежити и что могли бы сотворить.
Поярков навел ствол автомата на Ваака. Тот изумленно поднял на командира глаза и …споткнулся, сделал два неровных, неуверенных петляющих шага и упал. Но Поярков не стрелял. Недоуменно он смотрел один за другим стали падать ничего не понимающие немцы. Наконец, внутри борта ударила пуля. Она предназначалась для командира СС, но стрелок промахнулся. Поярков присел и теперь увидел, что справа по привокзальной площади бежит группа людей в советских гимнастерках, с зелеными петлицами и на ходу стреляет по немцам. Спохватились и эсесовцы, но было уже поздно. Броня машины не могла защитить их, и они попадали один за другим. Поярков крикнул Мамину по-русски:
– Пора, – и выстрели из автомата в спину водителю.
***
Через несколько минут сдавшийся в плен пограничникам эсесовский командир и советский капитан оказались внутри здания вокзала. Вестибюль был заполнен людьми. Из города сюда сбежались местные жители, семьи военных в надежде уехать на поезде в сторону Минска. Пограничники, отступившие от железнодорожного моста, прорвали немецкий кордон и перед самым вокзалом нарвались на группу эсесовцев, которую с чувством, толком и расстановкой положили. Эсесовского унтерштурмфюрера один пограничник ловко разоружил и связал армейским ремнем. Капитана Мамина связывать не стали, но Вальтер предусмотрительно отняли. Так, на всякий случай.
