Майор Кудинов очнулся ночью. В подвале было тихо, как в тюрьме. Уж про эту организацию ему рассказывать не было нужды. Иван Тихонович Кудинов – мужчина 40 лет, с длиноскулым дубленным лицом и резко очерченными черепными костями. Нахмуренный лоб испещряли продолговатые морщинистые полосы. Мутные испытующие глаза внушали напряжение. Широкий подбородок, характерный для людей волевых и властных, особенно выделялся на его лице. Глубокий шрам, разрезавший его лицо как бы на две части – от левой щеки и до правого виска, – придавал ему грозное выражение суровости. Однако, несмотря на устрашающий вид, Кудинов был известен, как внимательный к чужим проблемам, отзывчивый, пусть и немного вспыльчивый, человек. Он имел странную походку. Качающуюся, пританцовывающую. Что вкупе с его сухопарым телом создавало угловатость в движениях. В тюрьме он отсидел недолго, всего полтора года, по ложному доносу. Но эти полтора года навсегда отпечатались в его сердце и на его лице шрамом, который не забыть и не спрятать.
Слышался чей-то негромкий разговор откуда-то слева, да из гильзы снаряда 45-мм пушки с шипением выбивалось пламя, которым и освещалось помещение. Смертельно хотелось пить. О еде майор не думал, хотя в последний раз он ел прошлым вечером. Воды, только воды. Во рту пересохло, губы, как наждак, неприятно раздражали кожу. Как мало нужно человеку, чтобы стать счастливым. За глоток воды Кудинов сейчас отдал бы жизнь. Он повернулся на бок и спросил у сидевшего рядом солдата.
– Пить есть?
Солдат, молча, снял с пояса стеклянную фляжку и протянул майору. Кудинов сделал глоток и, как ни мучила его жажда, выплюнул. Из фляжки исходило жуткое зловоние. На зубах заскрипели крупинки песка и глины. Во рту чувствовался металлический привкус.
– Что это?
– Вода, – невозмутимо сказал солдат.
– Как ты «это» можешь пить?
– Пью, что и все, – солдат показал рукой на проложенную по бетонному полу ржавую трубу, в которой была пробита дыра. Через край сгнившего металла стекала тонкой струйкой красноватая жижа.
– В крепости еще с позавчера водопровод не работал. В некоторых казематах были запасы воды, но не в этом. Час назад, когда наступило затишье, группа ушла к Бугу за водой. Пока не возвращались, – пояснил солдат.
Подвалы оглушило чудовищным грохотом. Стены подвала, где находился Кудинов, содрогались от взрывов. Солдаты тревожно поглядывали на ходящие ходуном кирпичные кладки, которые того и гляди, вот-вот развалятся и похоронят под обломками всех. В подвал вбежал невысокий командир со звездой на рукаве. Голова его была перебинтована. Перешагивая через лежащих красноармейцев, командир шел прямиком к майору. Следом за ним держались два солдата в фуражках, с синими околышами.
– Иван, я за тобой, – сказал он, подойдя вплотную к Кудинову.
Майор медленно и с трудом встал.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Фомин.
– Бывало лучше, – попытался улыбнуться майор.
– Шагом марш за мной к третьему укреплению, – крикнул комиссар, потому что в этот момент раздался еще один оглушительный взрыв.
Кудинова повели к арке, за которой оказалась кирпичная лестница, ведущая вниз.
«Вот как. Подвал оказался не самым глубоким местом», – подумал майор.
Кудинова вели запасными паттернами, где должны были находиться склады продовольствия и вооружения. Но, поскольку, крепость как фортификационное сооружение давно уже не представляла боевого значения, эти паттерны пустовали. По пути то и дело, попадались красноармейцы в изорванных гимнастерках, кто-то был одет только в нательное белье, кто-то в тельняшку. Грязные, забинтованные, но все с оружием в руках. Они шли по направлению к выходу наверх, где шел бой. Красноармейцы отражали атаки 45 дивизии вермахта.
Вошли в тесное помещение. У стола, наспех сколоченного из досок, горел факел из гильзы. На столе лежала карта Брестской крепости и прилегающей местности. Над картой склонились полковник Козырь и капитан Зубачев.
Коротко поздоровались.
– Сегодня дважды был предъявлен ультиматум о прекращении сопротивления. В нем сообщается, что если мы до 20.00. не сложим оружие, то от крепости не оставят камня на камне, – сказал Козырь.
К этому времени здание казармы было разрушено до первых этажей, местами до основания. Личный состав располагался в подвалах и в окопах возле реки Мухавец (ближе к казарме).
– Вы информированы о приказе № 1, подготовленном комиссаром Фоминым и капитаном Зубачевым вчера? – спросил Козырь.
– Так точно, – ответил Кудинов.
– Что думаете?
– Мое мнение, сегодня ночью нужно прорываться, – ответил Кудинов.
– Поддерживаю, – сказал Зубачев.
– Я могу отправить с ними Шугурова с разведчиками из ОРБ. Ребята толковые. Если собрать всех, кто в строю и сделать все возможное, то, думаю, найдут выход из крепости. – сказал Фомин.
