К 23.00 все было готово к прорыву. По приказу Фомина было сформировано две группы: сержанта Шугурова, который привел из Белого Дворца 45 разведчиков, подменив их другими на укреплении, и майора Кудинова. После совместного обсуждения обстановки решили переходить мост через Мухавец. Первым должен был идти Шугуров, а потом по его сигналу или сообщению идут на помощь остальные.
Все участники прорыва получили саперные лопатки, боеприпасы и частично питание. Им были переданы остатки патронов, гранат. Патроны ссыпали в противогазные сумки, которые закрепили на амуниции.
Группа Кудинова состояла из бойцов разведроты, кавэскадрона, танковой роты и нескольких бойцов бронероты. Набралось человек сорок. Заместителем назначили лейтенанта Возякова из ОРБ. Пока группа подгоняла амуницию, к Кудинову подошел Сашко Лившиц.
– Слушай, майор. Возьми меня с собой, – сказал Сашко.
– Тебя-то куда черти несут? Ты ж раненый, – отмахнулся Кудинов.
– Кто? Я? – всплеснул руками Сашко. – Да я здоровый, як тот кабанчик.
– Отстань, Сашко.
– Ой вэй, товарищ майор. Я себе знаю. А вы себе думайте, что хотите. Но здесь я оставаться не буду. Ну, чтоб вы знали.
– Ты мне поговори еще, – Кудинов грозно посмотрел на морячка. Сашко он знал. И хотел взять. Даже очень хотел. Знал, что Лившиц пригодится. Но знал еще, что старшина Пшенка погиб на Коденьском мосту и сомневался, а не ищет ли Сашко смерти.
– Мамадарагая, таки да?
– Черт рогатый, ладно, собирайся.
– Та вы шо. Мои бебихи уже собраны, – Лившиц вытащил из-за угла вещмешок и автомат.
Перед бойцами выступил комиссар Фомин. Его выступление было коротким. Он говорил, что связи с нашими войсками, находящимися вне крепости, нет. Поэтому боевая задача заключается в обнаружении выхода из крепости, чтобы выводить оставшихся бойцов и присоединиться к нашим войскам.
Возякову было 19 лет. Это был парень с ассиметричным простоватым лицом, золотушно-песочного цвета. Курносый. Под безмятежным, благородным лбом покоились распахнутые черносливовые гордые глаза. Его стройное, но не совсем окрепшее тело ладно держало на плечах гимнастерку. Лучистый, хотя и несколько беспокойный, взгляд выдавал в нем человека честного и принципиального. Он чуть не был арестован за оставление орудия, которым он командовал. На допросе Возяков показал, что ему был через неизвестного лейтенанта передан приказ командира роты старшего лейтенанта Завидлова оставить орудие и выдвинутся вместе с расчетом к Белому Дворцу для оказания помощи обороняющимся. Там он и был задержан. Завидлов погиб. А передававший приказ лейтенант бесследно исчез. Возяков не догадался проверить документы в суматохе боя. Фомин полагал, что исчезнувший лейтенант был диверсантом Бранденбург 800. Это спасло Возякова.
Взвод Возякова сосредоточился у проемов. Фомину удалось посредством радиосвязи подключить к операции бойцов, оборонявших столовые инженерного полка и комсостава.
Шугуров и его бойцы отдельными, небольшими группками, стали выходить из казармы и скапливаться под Трехарочными воротами. Им предстояло перебежать мост через Мухавец. Поддержать их должны были с казарм пулеметным огнем бойцы 84 стрелкового и 33 инженерного полков.
Задача у Шугурова была следующая: группа бойцов, которая вперед перебежит мост, должна занять позицию на близлежащем валу и открыть огонь в сторону Северных ворот, а остальная группа как перебежит мост, должна перебежками двигаться к валам и фортам в сторону города Бреста, где кончаются крепостные валы, а за валами сухой дол, то есть, нет водной преграды.
Ровно в 23.20 по команде полковника Козыря взвод бесшумно выскользнул из укрытий. Планировалось, что атака, как можно дольше будет проходить в тишине. Передвигались короткими перебежками, огибая воронки. Весь путь шел через картину ожесточенной борьбы, шедшей уже несколько дней. Здания были в основном разрушены, и дороги покрывал битый кирпич, мертвые тела, наши и немецкие, мертвые лошади. Тягостное зловоние от пожаров и трупов было всепроникающим.
Начало движения групп немцы проворонили. А когда опомнились, то вести прицельный огонь по штурмующим помешали заранее приготовленная группа прикрытия. Она располагалась в Белом Дворце. Это были пулеметчики лейтенанта Осинцова. При первых же выстрелах с немецкой стороны, они открыли шквальный огонь. Полутораметровые кирпичные стены Кольцевой казармы пробить они конечно не могли, но высунуться гитлеровцам не давали.
Под огнем пулеметчиков бойцы подобрались к оконным проемам казармы. По стенам фонтанчиками кирпичной пыли отмечались свинцовые попадания. По команде Шугурова практически одновременно десять бойцов забросили каждый по две «лимонки» в проем. Прогремели взрывы. Сразу же, те, кто был под окнами, развернулись лицом к штурмовикам, упершись спинами в стену, скрестили перед собой руки. Одна нога на скрещенные руки, вторая на плечо и следующим рывком бойцы влетали в проемы, открывая на ходу огонь из автоматов.
