«Похоже на струну», – подумал Мамин.
Доктор сделал три шага к Мамину и наотмашь, как плетью, вскинул правую руку.
То, что произошло в следующее мгновение, Алексей не понял. Понял только, что все, что происходило с ним до этого: ранение, удары – все это ничто, по сравнению с этим. Стальная проволока рассекла правую руку почти до кости и та безжизненно повисла.
Своего крика Алексей не слышал, но почувствовал, что опустил на колено. В глазах потемнело. Сквозь осоловелую муть, он ощутил, как стальная петля обвилась вокруг его шеи и без промедления стянулась. На плечи опустилось что-то увесистое и придавило к земле. Сталь неумолимо впивалась в кожу, разрезая ее. Артерия на шее вздулась, грозя вот-вот стать рассеченной проволокой. Левой рукой Мамин пытался схватиться за петлю, но для пальцев там места не было. Пригибаемый к земле и теряющий сознание Алексей, увидел картинку. Картинку своего положения, только со стороны. Он стоит на одном колене, правая рука безжизненно висит, будучи почти разрубленной, на плечах навис невысокий старик в белой рубашке и кремовых брюках и обеими руками стягивает проволоку.
Действие опередило мысль. Мамин обхватил левой рукой сзади левое бедро корреспондента, подсадил его, опустив плечи, оттолкнулся левой ногой и, подставив правую, выпрямил их. Корреспондент оказался сидящим на плечах у Мамина. Деваться ему было некуда, проволоку отпустить он не мог. Мамин резко вскинул левую руку вверх-назад и схватил агента за что пришлось. Попался воротник рубашки. Сжал, дернул вниз-влево и, теряя сознание, всем телом приземлился на корреспондента.
***
– Алексей Степанович. Товарищ Мамин.
Сквозь нестерпимую боль пылающих жаром век Мамин открыл глаза. Над ним склонилось лицо Лизы.
– Вы живы, – неопределенно спросила или сказала она.
– Ничего, вроде живой, – губы не слушались, во рту сухо и солено.
Мамин не чувствовал ни рук, ни ног. Поводил кадыком. Проволоки на шее не было. Лиза сняла. Спиной он чувствовал, что лежит на корреспонденте. Удар был жесткий, перед потерей сознания он слышал хруст костей противника. Алексей надеялся, что сломал позвоночник агенту.
– Помоги встать, – сказал он.
С помощью Лизы Алексей поднялся. Все тело саднило. В голове раздавался шум. Он оглядел себя. Видимых повреждений нет. Только правая руку повисла плетью. На месте удара стальной проволокой была материя. Это Лиза оторвала часть своего подола и перевязала. Материя уже была красная и рукав тоже весь пропитался кровью. Мамин взглянул на корреспондента. Тот лежал в неестественной позе на спине: голова свернута вправо, левая рука закинута за голову, правая под поясницу, ноги скрещены.
Лиза стояла рядом и смотрела в лицо Мамину.
– В доме установлена бомба, – просто сказал она.
Нужно было действовать, еще ничего не закончилось.
– Нужно забрать документы, вытащить Санчеса, Славку и Семена, – прошептал Мамин. – Ты знаешь, на какое время установлен взрыв? – спросил Мамин.
– Кажется, они говорили на четыре часа.
Мамин взглянул на часы. Без десяти минут четыре.
– Давай, помоги побыстрее добраться до входа. Сам я не ходок.
Потеря крови сказывалась. Алексей с трудом ориентировался. Поэтому шагал, опершись на плечо Лизы. По пути Мамин увидел лежащий браунинг. Ему он сейчас ни к чему. Все равно магазин с патронами остался там, на месте схватки. Прошел мимо.
У входа в замок Мамин остановился.
– Отойди от дома на двадцать шагов. Иди. Я буду считать.
– Но, товарищ капи…
– Иди.
– Я помогу…
– Лиза, ты поможешь, если сейчас же отойдешь на двадцать шагов. Я жду.
Лиза развернулась и отбежала на двадцать шагов.
Алексей решил для себя, что обязательно выйдет со Славкой. Когда началась стрельба, он не успел проверить состояние мальчика. Может быть он жив. В любом случае оставлять его погребенным в разрушенном доме нельзя.
Освещение дома оставалось свечным. Мамин, опираясь на стену, дошел до кабинета. Подошел к Пояркову. Глаза друга остекленевши смотрели на потолок. В них бесноватым всполохом играли свечные огоньки. Алексей заглянул в эти глаза. Приложил пальцы к шее Пояркова. Пульса не было. Вдруг Алексей обернулся. Ему послышался звук. То ли хлопок, то ли выстрел. Нет, не похоже на выстрел. Вокруг стояла мертвая, в прямом смысле слова, тишина. Мамин наклонился и закрыл глаза Санчеса рукой. Взглянул на часы: без семи минут. То, что сейчас ему предстояло сделать и было причиной, почему он не взял Лизу с собой. Рядом на полу лежал НР-40. Алексей просунул его между зубами Пояркова и разжал их. Под шестыми молярами справа и слева находилось по одной капсуле. Нужно было только поддеть легкую пломбу и вынуть их.
Об этом Поярков шепнул Мамину перед штурмом. На всякий случай. Этот случай настал.
Мамин поддел пломбы, вынул капсулы бирюзового цвета, похожие на маленькие бусины. Положил их в нагрудный карман. Аккуратно сомкнул губы Пояркова. Нож положил ему на грудь.
– Спи, друг. Я никогда тебя не забуду.
