Во время короткой перестрелки она забилась в угол рядом с камином. Для нее все происходящее казалось воплощением страшной сказки. Одной из тех, что она слышала когда-то из уст бабушки, сидя долгими зимними вечерами на печке. Ее по-детски наполнял ужас. Лицо было искажено гримасой, как у ребенка, который готовится заплакать. Но она не плакала. Впервые Лиза видела смерть вот так, близко. Гюнтер был сражен пулей в каком-нибудь полуметре от нее. На ее глазах в людей попадали пули, их одежда окрашивалась бурыми пятнами, люди падали и умирали. Звуки выстрелов, громкие и негромкие одновременно, смешались с запахом пороха и никак не хотели рассеиваться, хотя в комнате уже воцарилась тишина. Они шумели где-то в голове и делали больно. Лиза сидела на полу, поджав ноги и обхватив их руками. Она затравлено косилась на людей. На живых и на мертвых. Ее глаза тупо наблюдали, как по комнате ходит Летун, который Берта. Об этом она узнала только что. А о том, что это враг – накануне вечером, когда он, выехав за Брест, резко остановил машину. Потом подозвал гефрайтера Лепядевского помочь с крышкой капота. Она видела, как Летун застрелил Лепядевского, едва тот повернулся к нему спиной. Под угрозой оружия связал ее и Славку, а потом привез их сюда. Славка!? Она совсем забыла про него!?
Доктор, когда ввели Лизу в кабинет, изложил свою просьбу-требование. Она будет молчать на допросе старшего группы Пояркова, а взамен Славка останется жив. Во время допроса стало ясно, для Александра Николаевича она теперь предатель. Ее представили Бертой, лучшим агентом доктора. Лиза послушно промолчала, хотя сердце разбивалось от поклепа и несправедливости. Мысль, что в глазах Пояркова она – предатель, пугала ее. Но страх за брата был сильнее и она смолчала. Сейчас же, когда кабинет усеян трупами, Александр Николаевич убит, она не сомневалась. Брата в живых нет! Что делать с этой мыслью она не знала. Внутри разом окаменело. Потом треснуло и осыпалось. Все, что до этого составляло ее жизнь, перестало существовать. На месте этой пустоты еще ничего не возникло. Она сама перестала существовать. Только что была, и вот ее нет.
– Что будем делать с девчонкой? – спросил Летун, встав справа от входа в кабинет.
– Возьмем с собой. Есть ощущение, что она пригодится, – Кранц попытался улыбнуться, но ничего не вышло. Он прошел к книжной полке и взял увесистый том Гете.
– Знаешь, милая, я не считаю себя величайшим шпионом. Но от разведчиков будущего я ожидал большего. Поэтому не решился отправлять документы в Берлин. Вот они! – Кранц потряс в руке свиток, перевязанный красной ниткой с сургучной печатью. – Видишь, мне удалось заманить и обмануть этих славян. Видимо, я кое-чего стою, да?!
– Ты.. Вы.. Слава.. Вы.., – Лиза задохнулась от слез.
– Идет война. Это не игра, не шутка. Всем не выжить, девочка моя. Бревна в печи горят, чтобы давать тепло. Сомнения и слабость ведут на плаху. Ты определись, ты греться хочешь или на дрова пойдешь? Сейчас ты не в себе. Я дам тебе время подумать до аэродрома. Дальше, либо со мной, либо там и останешься, – Кранц повернулся к Берте, – На какое время поставлен заряд?
– На три часа.
Доктор вынул из кармашка брикет. Оставалось менее пятнадцати минут.
– Все, уходим. Девчонка на тебе, – Кранц наклонился, чтобы поднять пиджак и в этот момент увидел, как дернулась портьера, скрывавшая входную дверь. Шестое чувство, не раз спасавшее жизнь доктору, заставило сейчас его по-кошачьи мягко опуститься на колено и нащупать в поле пиджака стилет. Другого оружия, до которого он мог бы дотянуться, не было.
Разрыв между шторками портьеры резко качнулся, послышался хлопок, и тонкая фигура Летуна в женском кителе дрогнула.
– Док…– не договорив, Летун-Берта ничком, плашмя рухнул на пол из мореного итальянского дуба.
Еще не успело тело агента коснуться пола, как доктор уже оказался рядом с Лизой. Рывком он поднял ее на ноги и скрылся за ней, подставив стилет к ее шее.
– Кто бы ты ни был. Войди, – крикнул Кранц.
Портьера отодвинулась и вошел Мамин. В левой руке он держал браунинг.
– Старый знакомый. Пассажир. Вы, кажется были капитаном при нашей последней встрече. – Как интересно сложились обстоятельства. Поспешил Берта, – доктор кивнул на лежащего Летуна.
Мамин со спины узнал бывшего соратника, с которым вместе выходили из окруженной Брестской крепости, с которым вместе форсировали Буг и добывали немецкую форму. Хотя и не должен был его узнать. Летун был затянут в немецкий китель женского покроя. Теперь стало ясно, что Поярков прав. Летун – предатель.
– Почему он в женской одежде? – спросил Мамин.
– Ах, да. Вы ведь не знакомы, – ответил доктор.
– Почему же, знакомы. Это Летун. Вместе со мной бежал из крепости.
– Ну, нет, родной. Для вас он мог назваться кем угодно. Но в реальности, это агент Абвера – Берта. Один из лучших агентов, к слову. Был.
– Но он не женщина, это точно.
– Не женщина, – доктор взглянул на свои часы. Стилет чуть сдвинулся и поранил кожу Лизы. Она поморщилась, но не издала ни звука.
