Однако, как не преминул сообщить Овсянкин, эксплуатация ДС-39 в ходе зимней войны вызвала многочисленные нарекания, связанные с ненадёжностью работы пулемёта в условиях запылённости и низких температур. Здесь, на Брестском полигоне испытания также привели к неутешительным результатам. Оказалось, что невозможно использовать вместо патронов со стальной или биметаллической гильзой (нового образца) аналогичных патронов с латунной гильзой, большие запасы которых имелись на складах, что, очевидно, при ведении военных действий могло вызвать трудности с обеспечением боепитанием. Поэтому сейчас стрелковые роты имеют на вооружении надёжные и нетребовательные к боеприпасам пулемёты системы Максима обр.1910/30 г.
Послушав занимательный рассказ, Мамин перешел к делу. По приказу ему предоставлялась возможность получить оружие на восемь человек, то есть почти отделение. И Алексей выбрал следующее:
– ППД-34/38 с коробчатым магазином на 25 патронов; 4 шт.
– ППД-34/38 с дисковым магазином на 73 патрона и горловиной для присоединения этого магазина;
– ППД-40 с дисковым магазином на 71 патрон, 2 шт.
– СВТ-40 с глушителем звука выстрела, со специальными винтовочными патронами уменьшенного заряда «Брамит».
Поскольку Алексей приехал с одним чемоданом, то он выпросил также вещевой мешок «туркестанского типа». Вещмешок имел всего одно отделение, верх которого утягивался верёвкой. К нижней части мешка была пришита плечевая лямка, на которую были надеты две перемычки, предназначавшиеся для застёгивания на груди. С другой стороны плечевой лямки были нашиты три верёвочных петли для регулировки длины. К углу мешка была пришита деревянная бобышка-клеванта, за которую цеплялась петля плечевой лямки. Плечевая лямка сворачивалась в «коровий» узел, в центр которого продевалась горловина мешка, после чего узел затягивался. Все эти манипуляции Мамину показал все тот же Овсянкин.
Нашелся на складе НР-40, нож разведчика сорокового года. Девять штук НР присовокупили к остальному. Оружие оставили на складе до отъезда. Один нож и ТТ в кобуре Мамин взял с собой.
***
С обедом, на который рассчитывал Мамин, не вышло. Только он направился к земляному валу, где находился 44-й полевой автохлебвзвод, как его окликнул знакомый голос.
– Товарищ Мамин, товарищ Мамин.
Подбежал запыхавшийся Стебунцов, на ходу поправляя пилотку.
– Срочно к полковнику Козырю.
Мамин вздохнул.
– Прости, капитан, что голодным тебя отправляю, – начал Козырь. – ЧП у нас. Незваные гости объявились. Чужие по району шастают. Тебя у машины ждет старшина Пшенка со своими людьми. Выдвигайся на место, осмотрись.
– Ясно. Разрешите идти?
– С Богом.
У ГАЗика действительно стоял невысокий, плотный старшина в выцветшей гимнастерке. На плече висел ППШ (пистолет-пулемет Шпагина), на поясе подсумок для дискового магазина. Рядом топтались двое рядовых с винтовками и внимательно слушали чернявого парня с тремя треугольниками, то есть сержанта. Чернявый что-то вполголоса рассказывал. Видимо смешное, потому что бойцы отвечали на его слова дружным хохотом. Стебунцов копался в кабине.
При виде Мамина старшина подкрутил седеющий казачий ус и сделал шаг навстречу.
– Доброго ранку, товарищ капитан. Замкоувзвода раузведки старшуна Пшенка, – старшина протянул руку.
– Мамин Алексей Степанович. А как вас по имени-отчеству, старшина?
– Апанас Григорьевич.
Рукопожатие у старшины было крепким.
Тут же от группы бойцов отделился чернявый и подошел к Мамину.
– Це мой комод, Александр Лившиц, сержант, – представил старшина.
«Комод – это командир отделения», – догадался Мамин.
– Сашко-Адеса! – посчитал важным уточнить чернявый.
Поздоровались, познакомились. Пшенка ввел Мамина в курс дела. Ночью был слышен гул самолета. В районе деревни Мухавец в приграничной полосе вчера видели три парашюта. Потом в деревне объявились незнакомые люди в красноармейской форме. А утром какой-то офицер узнавал у местных дорогу и угощал сигаретами.
– Балакают по нашенски. А табачок чужий. Но наших же не проведеш. Чи выдразу выдчули. Да поведомили. А вин те зникли. Тильки связь перервався с аеродромом у том районе. Треба б пошукать. Може що и зачепим, – поделился старшина.
Информация привлекла чекистов и нужный квадрат был оцеплен. Задача группы Мамина состояла в том, чтобы выйти на след странных красноармейцев и выяснить кто они.
– Ой, Апанас, мне таки больно на тебя смотреть, – влез в разговор чернявый. – Не начинай наводить метель, мы же поссоримся. Ну, зашли ребята огоньку спросить, шо такого? А старушке шо-то показалось. Вы бы видели ту старушку, товарищ капитан, обнять и плакать.
– Сашко, я така пидозрю ще ты специально на пули и ножи скачешь, щебы у Тонечки в лазарете ошиватись. А я вирю тий старушенцыи. Ни. Нам требо нашукать цих залитных и трепетно допытать. Тильки цего разу по перед батьки не лизь. Остерегись, – сказал по-отечески Апанас. И, повернувшись к Мамину, добавил, – Вин ще останне ранення не зажило. Скаче, як козел.
