В этой же реальности Солону, как несмышленого ребенка, которого нельзя оставить одного, передают с рук на руки, да и то – не всем, а только тем, кому можно доверять. Большую часть времени она проводит в клинике Андерса, помогая с больными; Каллен берет ее под свою опеку, когда ему выпадает редкий отгул; иногда компанию усмиренной составляют Хоук или Варрик, забирая с собой побродить по Киркволлу. В любой другой ситуации Изабела бы позавидовала такому обильному вниманию шикарных мужчин, но, откровенно говоря, в ситуации Амелл мало чему можно было позавидовать. Разве что крепкому, лишенному тревог сну.
И от этого почему-то становится жутко досадно.
- Я вот, как считаю, - наконец, произносит Изабела и переводит взгляд на Каллена – тот тоже, не отрываясь, следит за Амелл с потерянным выражением на лице. – Надежда – она мерзкая паскуда, умирает последней. У нас и так компания донельзя странная, почему бы не прибавить к ней магессу, преодолевшую ритуал усмирения?
В комнату заходит Андерс, Изабела мимоходом салютует ему уже пустым стаканом. И, наблюдая, как целитель приближается к Солоне и о чем-то переговаривается с Хоуком, негромко добавляет:
- Она не может поверить в себя сама, поэтому за нее это должен сделать кто-то другой.
Амелл вежливо прощается со всеми присутствующими и направляется к выходу вслед за Андерсом – Изабела вспоминает, что тот собирался зайти, только чтобы проводить усмиренную до клиники. Целитель уже скрывается на первом этаже, и все за столом возвращаются к разговорам, но Изабела успевает заметить, как Амелл останавливается в дверях, как будто в нерешительности оборачивается и, кажется, хмурится. Но прокомментировать это Изабеле не удается – Солона уже, тряхнув головой, словно приходя в себя, спускается по вниз по ступеням.
========== 6 ==========
Комментарий к 6
Спустя миллион лет автор таки сподобился придумать адекватное и соответствующее канону решение вопроса усмиренности. Упор шел на информацию из вики, в частности, по инфе об Искателях Истины.
Грохот сражений заполонил улицы Киркволла, даже плотно закрытые ставни не спасают от шума голосов, звона клинков и раскатов взрывов. Лирен плотнее кутается в тонкую шаль, в очередной раз вздрагивая не то от холода, не от страха, и оглядывает хижину, последний десяток лет служившую ей домом.
Волна беженцев схлынула, едва только был остановлен Мор. Некоторые ферелденцы потянулись обратно на родину, а некоторые остались. Не то потому что успели устроить свою жизнь в Киркволле, не то потому что банально не хватало денег на дорогу через море. Хоть беженцев и не прибавлялось, те, что уже перебрались в Вольную Марку, старались держаться вместе. Лирен невольно стала для них чем-то вроде путевого маяка: к ней приходили за помощью даже спустя годы, у нее просили крова, когда становилось совсем туго, она помогала найти какую-никакую работу, пользуясь всеми имеющимися у нее связями. Земляки, в свою очередь, не оставались в долгу, а всегда возвращали отданное им сторицей. Лирен предпочитала думать, что они все стали своего рода семьей здесь, на чужом и неприветливом берегу.
О некоторых своих подопечных она всегда вспоминала с теплотой. Андерс вдохновлял ее своей самоотверженностью, служил примером благородства тогда, когда, казалось бы, таким героическим качествам уже не осталось места. Хоук и его семейство, хотя и быстро взлетели по социальной лестнице, в душе все равно оставались ферелденцами, а Гаррет лично не жалел никаких денег для сородичей. Капитан городской стражи Авелин выделяла регулярные патрули в Нижний Город с особым указанием приглядывать за неприметной торговой лавкой, благодаря чему визиты разбойников были сведены к минимуму. Рыцарь-капитан Каллен, сперва казавшийся ничем не лучше его собратьев по ордену, в конечном итоге стал тем самым храмовником, к которому бежали, если становилось страшно – одна девочка-маг из беженцев, всю жизнь бывшая отступницей, согласилась отправиться в киркволльский Круг, только потому что знала, что Каллен не даст ее в обиду.
Всем им Лирен была благодарна, но их общей землячке – по совместительству усмиренной - помогала не из чувства долга. Солону страшились и боялись – усмиренные всем, и магам, и храмовникам, и даже тем, кто был далек от магии и Церкви, внушали какой-то подспудный, необъяснимый ужас. Возможно, потому что даже без магического дара все неосознанно ощущали дикую, неправильную пустоту. Что уж скрывать, Лирен поначалу тоже ее сторонилась, чувствуя себя рядом с Амелл не в своей тарелке. Но со временем свыклась, а потом и привязалась к тихой и спокойной Солоне. Ее многочисленные опекуны в последнее время даже частенько оставляли усмиренную в лавке: Амелл с ее трезвым, не обремененным лишними заботами умом идеально подходила для рутинной инвентаризации товаров. Вскоре к ней привыкли и регулярные покупатели, и искавшие убежища ферелденцы, так что Солона даже перестала выделяться среди них белой вороной.
