Сейчас же – в разгар хаоса, в который погрузился Киркволл, - она снова стала казаться чужой. Немногочисленные жители Нижнего Города искали в лавке Лирен прибежище на время стычек, и не без причины: здесь была еда, вода и лекарства, а вход охраняли приставленные Авелин стражники, благодаря чему мародеры благоразумно проходили мимо. Страха это не умаляло: люди жались друг к другу, кутались в тонкие покрывала, чтобы спрятаться от холода, и с содроганием ждали, что вот-вот сейчас в лавку вломятся обезумевшие храмовники или малефикары, ослепленные яростью сметающие все на своем пути.
Амелл во всем этом безумии казалась образцом неестественного спокойствия: она размеренно перебирала за стойкой склянки с настоем из эльфийского корня, даже вносила какие-то записи в журнал, и выглядела так безмятежно, как будто за дверями лавки ее ждал медовый луг, а не охваченный войной город.
Лирен, как могла, утешала тех, кто пришел к ней за убежищем, но ей самой было страшно так, что дрожали ноги, и хотя Амелл не могла ее приободрить, по крайней мере, она всегда была хорошим слушателем.
- Стражники говорят, в Казематах идет бой, - наклоняясь над стойкой, негромко произносит Лирен так, чтобы услышала только Солона. – Слухи ходят, будто Рыцарь-Командор превратилась в какую-то жуткую тварь, а Первый Чародей и вовсе оказался малефикаром.
Лирен вздыхает, пытаясь унять дрожь в руках, и продолжает:
- Не знаю, как они со всем этим справятся. Как вообще кто-то может с этим справиться, когда ты противостоишь… такому. Может быть, стоило бежать из города, пока не поздно.
- Гаррет и его друзья превосходные бойцы, - беспечно отзывается Амелл, убирая склянки с зельем в коробку. – Они справятся.
Тот факт, что звучит это скорее как вежливое утверждение, в которое Солона и сама не верила, делает только хуже.
- Они могут все погибнуть… Защитник, Авелин, Андерс, даже рыцарь-капитан Каллен… - выдавливает Лирен, глотая слезы. – И тогда нас уже ничто не спасет.
Амелл вдруг замирает. Лирен поднимает голову и с удивлением обнаруживает, что та уставилась невидящим взглядом в стену и не шевелилась. Пустые, лишенные какого-либо выражения глаза не были для нее необычными, но такое поведение явно было ненормальным.
- Солона? – зовет Лирен, огибая стойку и вставая рядом с усмиренной. – Что случилось?
Вместо ответа Амелл вдруг начинает крениться в сторону, и Лирен едва успевает подхватить и уложить бессознательную девушку на пол. Рядом оказывается кто-то из ферелденцев, испуганно интересуется, что случилось, и Лирен с трудом выдумывает отговорку, мол, с ней такое бывает, слабое здоровье, все скоро пройдет.
Подложив под голову Солоны куль с мукой вместо подушки, Лирен, как когда-то учил Андерс, нащупывает ее пульс. Он, хоть и слабый, но есть, да и грудь магессы вздымается от глубоких вдохов, как будто она просто крепко спит. Может быть, и впрямь переутомилась – кто же разберет усмиренных? Решив, что ничего полезного она сделать сейчас все равно не сможет, Лирен присаживается рядом на пол и принимается легонько поглаживать то ли спящую, то ли бессознательную Амелл по волосам.
Проходит, может быть, десяток-другой минут, прежде чем Лирен ощущает под своей рукой неестественное тепло. Она испуганно убирает ладонь и пораженно наблюдает, как тает на лбу Солоны клеймо усмиренной, оставляя только чистую от шрамов кожу. Лирен от шока даже не решается двигаться, так и сидит на полу, ошарашено глядя на Амелл и совершенно не понимая, что происходит. А еще спустя пару минут Солона резко распахивает глаза, полные жутковатого белого света. Лирен испуганно отодвигается, припоминая, что примерно так выглядел Андерс в те моменты, когда Справедливость брал контроль над его телом.
Свечение постепенно угасает, Амелл удивленно моргает и переводит на Лирен взгляд обычных серых глаз. Взгляд совершенно осознанный, хоть и явно удивленный.
- Что… - хрипло произносит она, приподнимаясь и садясь на полу. – Что за фокусы…
- Солона? Что случилось? – неуверенно интересуется Лирен. – Как ты себя чувствуешь? Ты вдруг потеряла сознание, а потом… символ…
Амелл дотрагивается кончиками пальцев до лба, уголки губ вздергиваются в едва заметной улыбке.
- Значит, не соврала, - произносит она.
- Кто? – удивленно отзывается Лирен. – О чем ты?
- Дух веры, - охотно поясняет Солона и поднимается на ноги, а затем протягивает ладонь и Лирен. – Сказала, что восстановит мою связь с Тенью. И не соврала.
- Дух? – принимая помощь и тоже вставая на ноги, спрашивает Лирен. – Как Справедливость?
- Что-то вроде того, - кивает Солона и неожиданно усмехается: - Меньше пафоса, но в целом они из одного теста.
Лирен снова переводит взгляд на то место, где недавно красовался знак Церкви на лбу Амелл, подмечает, что в ее движениях скованность постепенно сменяется ужимками и жестами, характерными для каждого человека. Кажется, будто и сам голос изменился – из бесцветного, лишенного красок, стал звонче, ярче.
- Так ты больше не… - неуверенно начинает Лирен.
