Однажды утром в Сад Надежды прибежал встревоженный Мухаммед и сообщил, что Дина заболела. Она вся горела и с трудом дышала.
Самуэль поспешно оделся, разбудил Даниэля и велел ему немедленно привести Йосси. Игорь вызвался сопровождать мальчика, сказав, что в это время ходить в одиночку по Старому городу слишком опасно.
Самуэль сделал все, что было в его силах, приготовив для Дины жаропонижающие лекарства; но он все-таки не был врачом и мало чем мог помочь; он уже и сам подозревал страшный диагноз, и теперь считал минуты до прихода Йосси.
— У нее пневмония, — сообщил врач и велел Самуэлю давать Дине одно из приготовленных им лекарств.
Айша побледнела и задрожала, страшась даже представить, как будет жить без матери. Она выбежала вслед за Йосси из комнаты Дины и схватила его за рукав.
— Но она не умрет, ведь правда? — спросила она в тревоге.
— Я сделаю все, что в моих силах, лишь бы ее вылечить, — заверил Йосси.
Дина была еще молода, хотя смерть мужа до срока ее состарила. Она чувствовала себя усталой и, будь у нее другой характер, давно бы сдалась.
Последующие недели прошли в тоске и тревоге. Айша не отходила от постели матери, Сальма тянула на себе все хозяйство и присматривала за Вади и Рами. Мухаммед в карьере считал минуты до того часа, когда сможет наконец-то закончить работу и вернуться домой. Хасан и Лейла каждый день навещали больную. Даже Халед, служивший в войсках Фейсала, добился разрешения проведать больную тетю. Что же касается Каси, то она неотлучно дежурила у постели Дины, настаивая, чтобы Айша хоть немного отдохнула. Все обитатели Сада Надежды переживали болезнь Дины, как свою собственную. Все искренне любили Дину и старались хоть как-то отблагодарить ее за те бессонные ночи, что она провела, ухаживая за ними после трагедии в день Наби-Муса.
Когда Дина почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы встать с постели, Мухаммед пригласил соседей разделить с ними пятничный ужин.
Они болтали и смеялись бы до самого рассвета, если бы не здоровье Дины.
— Не стоит ее переутомлять, она еще не совсем поправилась, — сказал Йосси.
1 мая 1921 года случился новый погром — на сей раз в Яффе. С полного одобрения британцев еврейские рабочие решили провести первомайскую демонстрацию. Однако делать этого не следовало. Арабы восприняли демонстрацию как личное оскорбление. Как могло случиться, что безобидное на первое взгляд мероприятие обернулось адским побоищем? Самуэль не переставал задаваться этим вопросом. Не успел стихнуть ропот по поводу происшествия в Яффе, как пришли новости о новом погроме — в Тель-Авиве. Там все началось в старом порту, где группа палестинских арабов напала на евреев, а затем отправилась громить их дома и магазины. В итоге с обеих сторон оказалось немало погибших и раненых.
Луи пытался убедить Самуэля вступить в некую тайную военную организацию, которую создали в величайшем секрете, и членом которой он сам являлся, однако Самуэль отказался.
— Я тебе уже не раз говорил, что вооруженное противостояние арабам — это не выход, — ответил Самуэль. — К тому же я уже слишком стар для подобных приключений.
— Ты еще молод, тебе всего пятьдесят, — возразил Луи. — Или ты боишься воевать?
— Не знаю, я никогда не воевал. Просто я не хочу, чтобы на моей совести была чья-то смерть. Хотя... хотя был в моей жизни случай, когда мне захотелось убить человека... Да, я хотел убить того человека — за то, что он донес в охранку на моего отца.
— Так никто не требует, чтобы ты убивал людей без причины. Мы хотим лишь быть готовыми защитить себя и близких; мы должны уметь противостоять таким событиям, как на Наби-Муса или последний погром в Яффе. Ты думаешь, британцы пошевелили хоть пальцем, чтобы кого-то защитить? Когда они соизволили появиться, люди уже погибли.
— Мы должны положить конец этому безумию, — решительно заявил Самуэль. — Я попрошу Мухаммеда, чтобы он устроил мне встречу с Омаром Салемом. Этот человек имеет связи среди самых знатных палестинских семей. Он хорошо знаком с семьями Хусейни, Дахани, Халиди, да и с Нашашиби тоже. Думаю, лучше попробовать договориться, чем попусту ссориться.
— И от чьего имени ты собираешься говорить? Ты же даже не состоишь в Гистадруте.
Несколько дней спустя Мухаммед сообщил, что Омар Салем готов пригласить их к себе домой. Самуэль пришел в сопровождении Луи. Он хотел, чтобы ему объяснили, как могли допустить весь этот кошмар.
— Мне сказали, что арабские полицейские тоже принимали участие в нападениях. Я никак не могу понять, что происходит, — признался он хозяину дома.
Омар Салем очень уважал Самуэля. Он помнил, что Ахмед Зияд доверял ему, как самому себе, да и Мухаммед отзывался о нем с восхищением.
— Что я могу тебе на это сказать? — вздохнул он. — Я знаю столько же, сколько и ты. И сожалею, что все эти люди погибли. Но скажи: разве так уж необходимо, чтобы евреи маршировали по всей Яффе? Мы обеспокоены тем, что каждый год в Палестину приезжает все больше и больше евреев. Они скупают наши земли, а мы остаемся без работы... Наши крестьяне, феллахи, становятся в своей стране изгоями.
