Метрах в ста обнаружили еще одного ребенка. Точнее, одну, девочку. Как ни странно, живую, хотя и без сознания. Пуля ударила ей в ногу, и ухитрилась не причинить серьезного вреда. Ни кость не задела, ни крупные кровеносные сосуды. На фоне того, что парни видели раньше, сквозная дырка в мышце и шишка на затылке – сущий пустяк. Впрочем, шишка – это, наверное, плата за жизнь. Ребенок упал в яму и очень удачно закатился под вывороченный из земли корень. Об этот корень она, скорее всего, и приложилась. Если бы девочка не стонала чуть слышно, напарники бы ее тоже хрен нашли.
И все. Никого больше, только вытоптанная поляна, разбитая вдребезги телега да отметины от пуль на стволах деревьев. И следы – четкие, хорошо различимые – победители, уходя, не скрывались. А вот куда делись побежденные – это надо было еще выяснить.
Пока напарник возился с девочкой (хотя что там возиться – перевязать и без того не кровоточащую рану да сунуть под нос смоченную в нашатыре ватку), Александр первым делом отправился к тайнику. Тот был нетронут, и это радовало – спрятанный в нем трофейный немецкий пулемет с патронами снайпера волновал в последнюю очередь, винтовка, кроме насадки на ствол, тоже от серийных образцов ничем не отличалась. Ну, правда, оптика на ней была куда лучше той, что принято было устанавливать на снайперские винтовки в этом времени, но никаких принципиальных новшеств этот прицел не имел и подозрений бы не вызвал. Ну подумаешь, нестандартная оптика. А вот два гранатомета, причем один из них заряженный, были куда важнее. Очень уж не хотелось, чтобы эта игрушка попала в руки немцев. Это дома такие гранатометы – оружие известное и, прямо скажем, изрядно устаревшее, а здесь они – настоящая вундервафля, способная остановить любой местный танк, и дарить ее кому бы то ни было совершенно не хотелось.
Лошади на месте не было – видать, увели. Нормально и вполне ожидаемо, Александр и сам поступил бы точно так же. Быстро проверив оба схрона, он не обнаружил в них никого и ничего. Похоже, их тоже обнаружили и вымели, что называется подчистую. Ну и хрен с ними – все равно там ничего интересного не было. Но все равно, обидно, хотя сутки как-нибудь перекантуются. С этими мыслями, злой. Но немного успокоенный, он и вернулся в лагерь.
Павел, колдовавший над раненой, повернулся к нему и приложил палец к губам. Александр кивнул понимающе:
– Спит? – шепотом спросил он.
– Да, – напарник отошел от девочки, чтобы лишний раз не тревожить. – Я ей вкатил обезболивающее, она и отключилась.
– Ничего, наши врачи ей помогут.
– Надеюсь. Но кое-что она успела рассказать.
– Что именно?
– Напали под утро. Они говорили по-немецки, одеты были в пятнистую одежду… Я так понимаю, камуфляж?
– Скорее всего. Ты говори, не отвлекайся.
– А что тут говорить… Врезали по ним из пулемета, добавили автоматами. Света…
– Девочка наша?
– Ну да… Ты что, не помнишь?
– Я даже не пытался запомнить, мне ненужная информация ни к чему.
– Ладно, твое дело.
– Конечно, мое.
– Не перебивай, а… В общем, ее ранило сразу, она упала в кусты, но сознания не потеряла. Остальных, всех шестерых, угнали с собой. Потом уже, когда один пошел в ее сторону, она попыталась отползти, скатилась вниз и ударилась головой.
– Угнали – значит, взяли живыми и, скорее всего, не ранеными.
– Или не серьезно ранеными.
– Вообще не ранеными. Ни женщины, ни, тем более, дети, даже с царапинами идти нормально не смогут, будут их задерживать. Разве что где-то неподалеку есть транспорт… Но ни техники, ни ее следов мы не видели, значит, как минимум от центральной дороги они шли пешком, а это, сам знаешь, далеко.
– Логично. Только, не забудь, здесь люди малость покрепче.
– Не настолько, чтобы это всерьез что-либо меняло. Пока у них в крови адреналиновая волна после боя, они еще могут не почувствовать мелких ран, но потом все вернется на круги своя. Немцы – не дураки, прекрасно это понимают, и раненых, скорее всего, просто дострелили бы, не дожидаясь, пока это скажется на темпе марша.
– Тоже верно.
– Ладно, что получилось – то получилось. Завтра эвакуируемся. Думаю, одного раненого ребенка нам простят – не звери же наши отцы-командиры, придумают чего-нибудь.
– А ты что, девчонок вытаскивать не пойдешь?
– Нет, конечно, – Александр мотнул головой. – Я не псих. Во-первых, не справиться, во-вторых, нет времени, в-третьих, мы не знаем, куда их погнали и, наконец, в-четвертых, немцы наверняка в курсе того, что мы здесь были. Хотя бы от пленных. Так что это, помимо прочего, банальная ловушка, иначе они всех тут бы и расстреляли, обуза им не нужна. А так – вдруг придем? Ну а не придем – так они ничего, в общем-то, не теряют.
– Во-первых, справимся. Света сказала, их было немного. Она не считала, конечно, но вряд ли больше десяти человек. Мы недавно крошили отряды куда большие.
