Да, если искать прославленный в отечественном фольклоре город Мухосранск, то лучшего кандидата на это имя не найти. Две короткие, даже издали выглядящие грязными параллельные улочки, одна с одно- и двухэтажными деревянными, вторая – с трехэтажными кирпичными домами, протянулись вдоль железнодорожных путей, метрах в шестистах от них. Наверняка поставили бы совсем рядом, чтобы ноги не бить, но ближе видна была заболоченная низина. Станция, выполненная в архаичном стиле. Все! Весь город.
Куда внушительнее выглядела железнодорожная развязка. Рельсы-рельсы-рельсы… Стальная паутина, масляно поблескивающая в лучах заходящего солнца. Какие-то строения – депо, наверное, Александр в этом абсолютно не разбирался. Еще склады – их легко узнать в любом обличие. Водокачка – здоровенная башня из ярко-красного, местами закопченного кирпича. Капитальная такая дура, внушающая уважение своими монументальными формами и чем-то напоминающая посаженного на кол бегемота. Может быть, даже еще дореволюционной постройки, тогда любили строить на века. Хренова куча вагонов всех сортов и размеров, паровозы… В общем, специализированный транспортный узел, основной и единственной задачей которого является обслуживание железной дороги и проходящих по ней составов.
Одно хорошо – немцев та было не так уж и много, человек, может, сто, и охраняли они, в основном, станцию да железнодорожное барахло. Плюс саму железку, по которой за время наблюдения в сторону фронта прошло целых два состава. В такой ситуации комендатуру было вычислить, что называется, как два пальца обрызгать, равно как и кутузку. Впрочем, здесь они с комендатурой были в одном здании. Посидев на дереве еще с полчаса и не обнаружив ничего нового, диверсанты спустились вниз, тем более что уже надвигались сумерки, и видно почти ничего не было.
– Ну что, какой у тебя план?
– Да как обычно, Паш. Перебить всех, потом войти и выйти.
– Патронов-то хватит?
– Нет, – честно ответил Александр.
– Ну а тогда если откинуть шутки?
– А если откинуть шутки, то плана я жду от тебя. Ты же инициатор этой авантюры – тебе и быть генератором идей. Давай-давай, рожай что-нибудь. А то привык на моем горбу ездить…
– Я боялся, что ты это скажешь, – вздохнул Павел. – Нет у меня идей. Я ведь и впрямь не Джеймс Бонд и даже не Карацупа.
– Карацупа был пограничником, – педантично поправил его Александр, – но мысль я твою понял. Ладно, есть одна идейка, но тут уж придется тебе крутиться, да так, что задница будет в мыле.
– Говори! – Павел мгновенно подобрался. Уж кто-кто, а он знал, что его напарник иной раз выдает интересные идеи.
– А что тут говорить? Вот, смотри, – подсвечивая себе фонариком, Александр смахнул перед собой мусор и обломком сухой ветки, которые во множестве валялись вокруг, нарисовал на земле план. – Вот у нас поселок. Как, похож?
– Если честно, не очень, – наклонив голову к плечу и прищуренным взглядом окинув получившуюся композицию, прокомментировал напарник.
– Не привередничай, я тебе на Пабло Пикассо и не Рембрандт с Шаляпиным.
– Шаляпин, вообще-то, певец.
– Да пофигу, хоть танк с пушкой. Следи за мыслью, – втыкая в план сосновую иголку, продолжал Александр, – здесь у них комендатура, здесь же держат арестованных. То есть если девчонок потащили сюда, то они в этом доме. Ночью почти наверняка комендатура практически пустая – так, несколько часовых, может быть, дежурный, и все. Шансы есть.
– Один выстрел – и сбежится толпа. Плюс ты можешь оказаться прав, и тогда нас и впрямь ждут.
– Именно так. Но что будет, если все они окажутся заняты другим делом?
– Так, а вот с этого места поподробнее…
– А что тут подробнее? Смотри, – Александр бросил рядом с рисунком горсть шишек. – Это – железнодорожные пути, на них куча вагонов, в том числе цистерны. Я не знаю, что находится в вагонах, но в цистернах обычно возят топливо. Немецкие танки, автомобили, самолеты, словом, все, что у них ездит и летает, использует в качестве топлива бензин. Кто-то сказал: горючку потому и называют горючкой, что она горит. Так вот, дополню: а бензин – он еще и взрывается.
– А если пустые?
– Какая разница? Бензиновые пары хлопнут ничуть не хуже, а уж обеспечить фейерверк я смогу. Придется, конечно, повозиться, но тут уж никуда не денешься. Так что будет хороший бабах, и все ломанутся туда. Тебе останется самая малость – покрошить оставшихся в комендатуре. Учитывая, что на фоне той красоты, которая будет твориться на станции, выстрелы какого-то там автомата различить будет сложно, справиться ты сможешь. Ну а я постараюсь сделать так, чтобы о комендатуре никто и не вспомнил. Что скажешь?
– У тебя задача для смертника.
– У тебя тоже.
Павел хохотнул, чуточку нервно, но в то же время весело. Ну вот, с таким настроем, по мнению Александра, можно было идти в бой. Единственно, он не был уверен, что его переживет, но это было уже не важно. Собрался – делай, или не стоило браться. Оставалось обговорить пути отхода, и – все, только подремать часиков до двенадцати, чтобы не ползать, как сонная муха.
