Но вот ночью восхищение французской деревней резко сошло на нет. Ночью были клопы. Нет, не так. КЛОПЫ! Похоже, на подслащенную вредоносными добавками из двадцатого века кровь они сбежались со всего трактира, а может быть, и со всей деревни. Как только погас свет, все это шестиногое воинство пошло в решительное наступление и перло на двух усталых путешественников, как фрицы под Москвой, включая сюда не только наземные силы, но и лихую десантуру. Да-да, именно так – кусачие твари прыгали с потолка, и это было мерзко.
Ту ночь они провели в том же зале, в котором ужинали. Трактирщик попробовал ворчать… Дурак. Павел, взбешенный Францией вообще и насекомыми в частности, просто взял его за грудки и пообещал прямо сейчас разом окончить существование трактирщика в этом мире. Мужик поболтал ногами в воздухе, оценил силу разгневанного постояльца и согласился с тем, что гости могут спать, где захотят, и даже света при этом не гасить. Он, по сравнению с Павлом, да и с Александром тоже, вообще был мелковат – здесь народ не превышал ростом метра семидесяти примерно, а чаще был и того меньше. Нормальная ситуация – потомки были крупнее предков, да и просто лучше откормлены, и великаны прошлого чаще всего не превышают среднего роста в двадцатом веке, хотя, конечно, и исключения встречались.
В общем, повисев в воздухе, трактирщик не стал больше качать права, и путники провели ночь на лавках, жестких и неудобных, но, хотя бы, не кусачих, радуясь только, что их баулы с вещами закрывались плотно, и никаким ползучим гадам в них было не проникнуть. А когда взошло солнце и настала пора выезжать, желание провести дезинфекцию трактира путем выжигания насекомых вместе со стенами, было уже нестерпимым. Плюс задницы в седлах с непривычки намозолили изрядно. Ничего удивительного, что утром они выехали злыми, не выспавшимися, и потому резкими до предела. Это моментально оценила группа каких-то личностей неопределенного рода занятий, появившаяся на дороге почти сразу после того, как деревня скрылась из поля зрения, то есть после первого же поворота. Не успел рослый оборванец, одетый в отрепья с претензией на элегантность и бывший в этой компании, очевидно, за главного, встав в картинную позу начать что-то говорить, как по нему и его товарищам числом аж в восемь рож отработали сразу три пистолета (Александр неплохо стрелял с двух рук) с глушителями. Естественно, никто этого не пережил и, похоже, даже не понял, что их убивают. Что хотел сказать незадачливый Робин Гуд, осталось неизвестным – все равно по-французски напарники не понимали. Хотя что там понимать, наверняка банальное "жизнь или кошелек", если словеса лишние отбросить. Увы, красноречие его подвело, стрельнули бы из-за куста – был бы шанс, а так…
Стянув еще теплые трупы в расположенный за пару десятков метров от дороги овраг, из которого те, собственно, и вылезли будучи еще в живом виде, и ухитрившись при этом не измазаться в крови, оба парня, запалено дыша, сели на его краю передохнуть. Работы было еще довольно много, требовалось как-то замаскировать все это, чтобы не привлекать лишнего внимания – оно было им сейчас ни к чему. Конечно, маскируй, не маскируй, через пару дней вонь пойдет такая, что и без собак найдут, но тогда будет уже наплевать, а пока что требовалось что-то придумать.
Павел, философски глядя вниз, сплюнул, не попал и, почесав переносицу, выдал идею наломать веток и забросать это неэстетичное зрелище. То, что после той залитой кровью полуторки перестал ее бояться совершенно, было хорошо, а вот то, что на трупы плевать начал – плохо. В конце концов, все там будем, и тела ни в чем не виноваты. Да, при жизни они были плохими людьми – ну и что? Примерно в таком ключе и высказался Александр, как киллер, он повидал очень много смертей, и составил о них определенное мнение. Какую-то философию в этом нашел – иначе и с катушек поехать недолго. Азы своего отношения к мертвым он Павлу и выдал, после чего раскритиковал идею с ветками. Во-первых, долго, а во-вторых, они привлекут не меньшее внимание. Рощица на краю оврага была хиленькой, и общипывать ее означало подать сигнал любому, имеющему мозги: здесь что-то замаскировали.
