А вечером налетели комары, совсем такие же, как дома. Сказать, что их было много – значит, ничего не сказать. Казалось, весь воздух звенел от этих мелких назойливых тварей, и ни дымок от костра, ни захваченный с базы репеллент от них толком не помогали. Шестиногие вампиры лезли в нос, в уши, в глаза… Правда, чуть позже они пропали, но это произошло из-за того, что резко упала температура воздуха – ночи здесь были на удивление холодными.
Ворочаясь под тонким, но на редкость теплым одеялом, Александр еще подумал, что почему-то авторы приключенческой литературы обходят стороной сопутствующие похождениям героев "радости" жизни. А ведь те же комары наверняка превращали жизнь путешественников в кошмар – нормальных средств защиты в прошлом не было. Тем не менее, о них или не упоминается вовсе, или упоминается вскользь, как о чем-то несущественном. Закон жанра, наверное… Впрочем, додумать эту мысль он не успел – заснул, будто провалился в глубокий черный колодец.
Выспаться, естественно, не получилось – Павел разбудил его уже часа через три, но и это было лучше, чем ничего. Пока напарник укладывался, Александр сбегал к речке умыться и сбить остаток сна, а потом всю вторую половину ночи караулил, сидя спиной к костру, чтобы глаза не слепило пламя, и вспоминая. Он вообще любил вспоминать, в основном, кстати, эпизоды из детства – наверное, потому, что в ту беззаботную пору он был по-настоящему счастлив. А что? Тогда можно было ни о чем не беспокоиться, тогда все решали папа с мамой, и живы были еще дедушки-бабушки, которые любили непутевого внука и многое ему прощали. Тогда была страна, которой их с детского сада приучали гордиться… Сейчас-то Александр понимал, что не все было так уж гладко, но в то время он этого просто не знал. Были, конечно, и неприятные моменты, но память милосердна. Она сбрасывает лишний груз, оставляя лишь самые яркие и, в основном, светлые моменты, а потому он сидел и вспоминал прошлое с удовольствием, заодно прихлебывая обжигающий кофе из термоса… Ну и еще попутно, между делом, острым ножом аккуратно вырезал из подходящей деревяшки шахматного коня. К художествам у Александра душа не лежала, рисовал он и вовсе, как курица лапой, а вот с ножом управлялся ловко, и вырезать всякие фигурки у него получалось на редкость хорошо. Ну а тут подвернулся обломанный сук, судя по текстуре, то ли от яблони, то ли от вишни, то ли еще от чего-то плодового. Красивая древесина, грех было не воспользоваться, тем более что делать все равно пока что особенно нечего.
Однако всему на свете приходит конец, пришел конец и ожиданию. На часах было три, когда Александр пихнул напарника. Потом еще раз, еще, пока разоспавшийся кабинетный работник не соизволил-таки, ворча под нос, раскупорить глаза и оглядеть все вокруг мутноватым взглядом. Впрочем, этот взгляд довольно быстро приобрел осмысленное выражение, и аспирант, еще пошатываясь на нетвердых ото сна ногах, поплелся к реке умываться. Ну а пока он занимался водными процедурами, Александр быстро приготовил легкий завтрак – так, кофе с бутербродами. Конечно, говорят, солдаты перед боем предпочитают не есть, но тут уж извините, для задуманного нужны силы. Да и, если что-то пойдет не так и кто-нибудь из них окажется ранен, эвакуироваться можно будет быстро, даже не выполнив задания. Этот момент был специально обговорен, а полковник с профессором в один голос заявляли – не геройствуйте, это не единственный мир, и что не взяли в одном всегда можно будет наверстать в другом, а вот группу, которой можно доверять, собрать снова куда сложнее.
Но вот завтрак окончен, костер потушен, лошади отвязаны. Отвязаны потому, что потом их хозяева уйдут, и нечего животным зря мучаться, а так побредут себе и наверняка будут прихватизированы каким-нибудь местным пейзанином. Или разбойником – мало ли их вокруг шляется… В принципе, не все ли равно – что у тех, что у других животные без ухода не останутся.
Итак, лошади отпущены, а груз, который они тащили, частично распределен между напарниками, хотя большую его часть пришлось навьючить на себя Александру. Все верно, его роль в предстоящей операции – огневое прикрытие, а Павлу предстояло проникнуть в замок и открыть если не ворота, то хотя бы калиточку. Все правильно – он сильнее, лучше подготовлен к рукопашной, а вот стреляет хуже, потому так и распределились. Александр – стрелок и носильщик, Павел – штурмовая группа и разведка в одном лице.
В ноктовизоре тьма мгновенно распалась. Конечно, приборы ночного видения зрения не заменят, но, по сравнению с обычными людьми, которые ночью практически слепы, преимущество все равно огромное. Короткоствольные автоматы с интегрированными глушителями, сработанные под дозвуковой патрон, стреляют практически бесшумно и могут позволить покрошить любую охрану прежде, чем та проснется. Эти два преимущества надо было использовать по максимуму, потому что в замке толпа народу, и открытый бой смерти подобен.
