Аккуратно перешагнув через тела, они подошли к дверям. Злорадно усмехнувшись, Александр вытащил пару баллонов с газом и, когда Павел чуть приоткрыл створки, катанул их внутрь. Три минуты и оного некстати появившегося в коридоре человека спустя они, натянув противогазы, вошли внутрь.
Здесь все было как положено – в смысле, газ еще не рассеялся, но люди уже лежали и спокойно дрыхли. Кстати, если это были те самые, овеянные славой королевские мушкетеры, то Александра они разочаровали – на героев знаменитого фильма ни один не походил. Не было тут ни одного, похожего на Боярского, больше того, вообще ни одного бритого не было – все обросшие, бородатые, неопрятные. Плащей мушкетерских тоже не было – наверное, это была парадная одежда, надеваемая исключительно в церемониальных нуждах. Вместо них были шмотки куда более практичные, немаркие и не сковывающие движения. Интересно, воняли они так же, как и остальные французы? Проверять это Александр не рискнул, хотя легкая дымка сонного газа быстро оседала. Вместо этого он нагнулся, вытащил у одного из лежащих шпагу из ножен. Хороша! И на киношную совершенно непохоже – скорее, это была не шпага, а узкий меч. Где-то Александр слыхал, что именно такими были знаменитые толедские клинки, но сейчас было не до этого, ибо главное, за чем они пришли, было здесь – тюки, сундуки, ящики… Выстрелом разбив замок одного из них, Александр откинул крышку и удовлетворенно кивнул – в неверном свете масляного светильника тускло блеснуло золото.
– Запускай свою машинерию.
– Уже, – Павел самозабвенно возился с выгруженной из рюкзаков аппаратурой. – Дверь подопри.
Не говоря лишних слов, Александр задвинул внушительного вида засов и принялся баррикадировать дверь мебелью. Получалось, честно говоря, не очень, потому как мебели в комнате было немного, но она была тяжелая и, вдобавок, стояла далеко – сама комната внушала уважение размерами. Тем не менее, он успел придвинуть к двери простецкого вида стол и, пыхтя и потея от натуги, красивый двустворчатый шкаф, прежде чем в нее забарабанили. Правда, энтузиазм барабанщиков несколько охладила короткая очередь прямо сквозь дверь. Судя по воплю и громкой ругани с той стороны, кого-то он там все же зацепил. Попытки взлома на некоторое время прекратились, чего, собственно, Александр и добивался – им нужно было только время.
К тому моменту, как обитатели замка, осмелев, вновь постучались, точнее, врезали по двери чем-то тяжелым, окно в родной мир было уже открыто, и товарищи, натужно кряхтя, торопливо забрасывали в него трофеи. Там их кто-то принимал и оттаскивал, но кто отсюда было не видно. Еще пять минут спустя оба они, и Павел, и прихвативший на память трофейную шпагу Александр, перевалились через границу, и в следующий мир окно, соединяющее миры, погасло. Дверь, содрогающаяся от ударов, все еще держалась…
– Ты идиот!
Полковник не говорил – он орал, и было, от чего. С вечера им с Павлом дали отоспаться, и ребята, накатив по соточке хорошего коньяка, отправились мыться и дрыхнуть. В чисты, мягкие и, главное, без насекомых постели. Ну а утром начался разбор полетов. Операция была признана вполне удачной, а сумма премиальных, озвученная начальством, приятно грела сердце. Ну а потом Павла отпустили продолжать отдых, и, заодно уж, общаться с научным руководителем, а на Александра начался полноценный наезд.
В общем, за то небольшое время, которое он путешествовал и тренировался в стрельбе по движущимся мишеням, полковнику пришлось разбираться с оставленным им наследством в лице пришитого недавно Николаича. Тот ведь, скотина, умереть-то умер, но все же успел нагадить – оставил в бумагах записку типа "в случае моей смерти прошу винить…". Хорошо еще, список фамилий размером напоминал даже не исписанную портянку, а большую простыню, покойный успел нажить себе немало врагов. Однако Призрак (хорошо еще, там была всего лишь фамилия, без указания рода занятия) фигурировал в первой десятке. В результате началось нездоровое шевеление, но полковник, державший руку на пульсе и имеющий осведомителей в органах, успел отреагировать и каким-то образом замять дело. Сейчас же Александр слышал от него много добрых и ласковых, хотя, конечно, полковник орал так еще и потому, что понимал – сам виноват, дал санкцию на отстрел, а теперь надо расхлебывать последствия.
Подождав, когда начальственный ор немного сбавит обороты, Александр не стал изображать раскаяние, а, усмехнувшись, ответил:
– А чего вы хотели? Прекрасно знали, что так и будет, и если не продумали последствия, то грош вам цена как аналитику. Так что принимайте ситуацию, которую вам пришлось разрулить, в качестве платы.
– Платы? – полковник аж задохнулся от неслыханной наглости, а переведя дыхание, саркастически поинтересовался: – За что. Позволь поинтересоваться?
– За вашу жизнь естественно. Или она уже ничего не стоит?
– Ну-ка, поясни свою мысль, – резко посерьезнело начальство.
