А глазенки-то у бабки оказались наметанными. Живо усекла, что в увесистом бизнесменском кошельке денег еще много, причем не те жалкие звенящие монеты, которые он ей дал, а целая пачка купюр, при этом далеко не все бумажки русского производства – были там и доллары, и марки. Хотя даже если она и не вычленила их из общей массы, все равно толщина денежной пачки ее впечатлила настолько, что вместо того, чтобы убраться с дороги, бабка выдала:
– Милок, что ты жадничаешь. Дай еще.
– Слушай, бабуль, а ты, часом, не обнаглела? – спросил малость ошарашенный бизнесмен, после чего незамедлительно узнал о себе много нового и интересного. Уж что-что, а ругаться бабуля, как оказалось, умела здорово. Похоже, в молодости она была продавцом в магазине, или еще чем-то подобным занималась – уж больно хорошо была поставлена речь. После того, что было ему сказано, Александру оставалось лишь смиренно обтекать, а бабка с гордым и независимым видом плюнула ему на носок щегольского лакированного ботинка, повернулась и зашагала прочь. Все! И ни следа в ней не было от той сгорбленной старушенции, что только что выпрашивала денежку на пропитание. А главное, и не пошлешь ведь ее далеко и надолго – ор поднимется еще больший, и как минимум будешь смешно выглядеть в глазах окружающих. Словом, большим дураком Александр себя не чувствовал никогда.
В общем, когда Александр звонил напарнику, он был трезвым, злым, и на волне этой злости полностью взявшим себя в руки. Пожалуй, в этом сверкающем чистотой, гладко выбритом молодом человеке, на котором элегантно сидел не слишком дорогой, но и недешевый костюм, никто бы не узнал ханыжного вида мужика, которого облаяла возле магазина старая карга. Александр даже галстук одел, хотя в обычное время терпеть его не мог. Пожалуй, от него прежнего остались разве что красные глаза, но тут уж ничего не поделаешь – последствия трех дней потребления спиртсодержащих жидкостей мгновенно не проходят.
Однако на кафедре Павла не оказалось. Не оказалось его и в общаге. И на квартире Александра, где он со своей неземной любовью завис, его тоже не было. И Лена, которая всюду таскалась с мобильником и которую Александр выцепил сразу, тоже не знала, где он. Они на квартире Александра были только до утра, потом он пошел к себе, пинать строителей, и исчез. Она сама его искала, но без толку, правда, и не волновалась особенно – все же Павел был мужчиной, сильным, способным за себя постоять. Обидно только было, что второй раз уже исчез, не предупредив.
Все это сказано было довольно эмоционально, и наводило на поганую мысль – опять надо будет напарника отмазывать. Но это была мелочь – куда хуже, что он исчез. В свете того, чем они занимались последнее время, такое исчезновение могло быть связано с чем угодно. В общем, Александр немного заволновался и позвонил в милицию, точнее, не по номеру "мальчиков по вызову", а знакомому оперу. Ну да, были у него в милиции знакомцы- а вы покажите хоть одного бизнесмена со стажем, у которого их нет. Издержки профессии, иногда надо иметь и такую крышу, как бы ни было противно.
Хотя капитан Мизерецкий был вполне нормальным человеком. Познакомились они с Александром практически случайно – году в девяносто седьмом, когда город то и дело сотрясался от стрельбы выясняющих отношения бандитских группировок, а милиция была, что называется, в глубокой заднице, возле рынка произошла короткая, но энергичная перестрелка. Схлестнулись две группы рэкетиров, в очередной раз желающие определить, кто из них круче и кому вот прямо сейчас крышевать стихийный рынок из дюжины ларьков и двух рядов прилавков, стоящий на окраине города и никому, в общем-то, не мешавший. Мелочь, обычное дело, нашли бы утром несколько пятен крови, не более. В то время никто бы не стал даже дело заводить.
Но так уж получилось, что в районе перестрелки оказалась патрульная машина с двумя сопляками в погонах, и решившему погеройствовать младшему сержанту, который решил, что форма и табельный "макаров" делают его круче яиц и выше звезд, прилетели в грудь две пули из "калаша". После этого бандиты резво отступили – хотя авторитет милиции и был ниже плинтуса, но связываться лишний раз с властью понимающие люди не будут. Даже если эта власть чисто номинальная, она все равно найдет, чем отомстить, если очень захочет, конечно.
В общем, бандюки смылись, а раненый на руках у Мизерецкого остался. И машина, двигатель которого после десятка пуль реанимировать было весьма затруднительно. А еще пустая, будто вымершая улица – при звуках стрельбы народ привычно попрятался и вылезать, что характерно, не хотел.
