Летом 1696 г. стремянные в числе прочих государевых ратных людей вновь «приступили» к Азову. На этот раз русскому оружию сопутствовал успех. 30 сентября в Москве состоялось триумфальное шествие участников похода. Войска двигались по Каменному Всех-святскому мосту в парадном строю. Возглавлял колонну думный дьяк Н.М.Зотов, ехавший в карете с щитом и с саблей в руках. Далее в конном строю следовали государевы певчие дворовые люди, за ними в карете боярин К.А.Нарышкин и адмирал Ф.Я.Лефорт, шедший пешим перед немецкими офицерами и «бояричами». Сам государь также изволил идти в пешем строю «в немецком платье, в шляпе» во главе Преображенского и Семеновского полков. За солдатскими полками везли «раскованным» на телеге изменника Якушку, рядом с которым стояли два палача. За телегой солдаты вели кубанского «полоненника» Осалыка и волокли 17 азовских знамен. Далее следовали дворы боярина и воеводы А.С.Шеина и генерала АМ.Головина. За каретой Шеина везли государево знамя Большого полка. Замыкали шествие Бутырский солдатский полк и стрелецкие полки. В общей колонне московских стрельцов маршировал и полк И.М.Коншцева.
Для встречи победителей на Каменном мосту были сооружены триумфальные ворота. Когда кто-либо из бояр приближался к ним, глашатай с башни поздравлял его, «говорил в трубу громогласно, по облык-лости, как водится». В то же время с мостовых башен начиналась пушечная стрельба «и трубачи государевы трубили». По воспоминаниям И.АЖелябужского, «на Царицыном лугу стояли полковники с полками [стрелецкими] и анбары были розметаны… И как шли полки мимо их, и в то время стрельба была великая, пушечная и мушкетная: который полк выпалит — тот полковники поклонится». Позднее всех рядовых служилых людей государь жаловал золочеными копейками. Полковники получили по 30 червонцев да сукна — по «косяку камки».
Незадолго до возвращения стремянных из второго Азовского похода в Москву с Урала вернулся И.Е.Цыклер, рассчитывавший на этот раз получить при царском дворе должность, достойную его заслугам перед государем Петром Алексеевичем. Однако в ноябре 1696 г. последовал указ о назначении думного дворянина начальником строительства Таганрогской крепости. Посылку на службу в столь отдаленное и неспокойное место бывший командир Стремянного полка воспринял как личное оскорбление и окончательно возненавидел Петра. Замыслив убийство царя, Цыклер попытался привлечь к осуществлению своих планов нескольких стремянных стрельцов, среди которых он рассчитывал найти единомышленников.
Пятидесятнику Григорию Силину заговорщик напрямую предложил подстеречь государя, а затем «его изрезать ножей в пять». От Силина о замыслах Цыклера стало известно пятисотенному И.Елизарьеву, с которым бывший полковник ранее также вел подозрительные беседы. 23 февраля 1697 г. пятисотенный отправился с изветом в Преображенский приказ. На основании сведений, представленных Елизарьевым, и в ходе начавшегося следствия были произведены аресты целой группы лиц, имевших какое-либо отношение к заговору. Приговор по делу Цыклера огласили уже 4 марта. Согласно царскому указу подлежали смертной казни главные заговорщики — И.Е.Цыклер, А.П.Соковнин, Ф.М.Пушкин, казак П.Лукьянов, а также стрельцы Стремянного полка пятидесятники Василий Филиппов и Федор Рожин. Еще двоих стремянных — десятника Тимофея Скорняка и стрельца Никиту Корсакова велено было за недонесение подвергнуть жестокому наказанию и вместе с их семьями сослать в Баргузинский острог «на вечное житье на пашню».
Преданность пятисотенного И.Елизарьева государь отметил пожалованием в дьяки Житного двора, что у Мясницких ворот, и 50 крестьянскими дворами «из Ивашковых поместий и вотчин Цыклера». Через год Елизарьев был переведен в дьяки Стрелецкого приказа. Получил награду и пятидесятник Г.Силин, известивший своего начальника о преступных замыслах заговорщиков. В 1697 г. он получил назначение в старшие под ьячие на тот же Житный двор и на 1000 рублей пожитков из имущества своего бывшего полковника.
