Среди многочисленных обязанностей столичной службы одним из наиболее живописных ритуалов были встречи иноземных послов, на которых задействовались тысячи людей разных чинов. Описание одной из них содержится в дневнике пленного поляка Михаила Обу-ховича, ставшего очевидцем встречи посла императора Священной Римской империи Леопольда 25 мая 1661 г. К Тверским воротам Земляного города, за которыми должна была состояться встреча посольства, двигались одетые в парадное платье полки с сотенными знаменами. За Государевым полком шли стрелецкие приказы, драгунские и рейтарские сотни. Далее шествовали царские конюхи и сокольники, «которых было две хоругви, их вел Артемон Сергеевич (Матвеев) — стрелецкий голова, одетый в платье из драгоценной парчи, и конь его был также убран богато; перед ним вели несколько превосходных и богато убранных коней»74. Сокольниками, обслуживавшими любимую царскую забаву, А.С.Матвеев ведал вплоть до середины 60-х годов, параллельно исполняя обязанности стрелецкого головы. И эти обязанности он нес исправно.
Именно приказ Матвеева вместе с приказом С.Ф.Полтева оказался в нужный момент на страже царского двора в Коломенском, когда 25 июля 1662 г. Москву охватили беспорядки. Без колебания его стрельцы, выполняя приказы командиров, рубили и секли москвичей, осмелившихся вновь явиться к государю со своими требованиями. По иронии судьбы одним из главных зачинщиков смуты в столице стал стрелец приказа Матвеева Кузьма Нагаев. В советской историографии, посвященной событиям лета 1662 г., он назван «выдающимся агитатором в пользу выступления», хотя на деле «организатор восстания» был простым пьяницей, во хмелю попавшим в смертельно опасную переделку.
На розыске Нагаев показал, что «с утра на первом часу шол он из двора своего из-за Трубы Сретенскою улицею» и на Лубянке увидел группы людей, читающих подметные листы, прикрепленные к решетке. Поглазев на происходившее, но не особенно вникая в его суть, он отправился далее — на кружечный двор. Видимо, похмелье мучило в тот момент стрельца сильнее, чем боярские измены, обличенные в грамотках. Спустя некоторое время, испив вина, он вернулся на Лубянку, где уже собралась многотысячная толпа. Тут в нем и проснулся организаторский пыл. Взобравшись на возвышение, Нагаев трижды вслух прочитал один из листов, призывая «на изменников миром стоять». Возбужденная толпа с готовностью подхватила эти призывы. Вряд ли в тот момент он задумывался о последствиях, а они были для него ужасны. После следствия, завершившегося 31 июля, ему и тяглецу Сретенской сотни Луке Житному был вынесен приговор: «Казнить на Лубянке, отсечь по левой руке, да у обоих обе ноги и языки отрезать». В муках Нагаев прожил еще более десяти дней и скончался 12 августа75.
Тем временем его однополчане пожинали плоды своей верности государю. За их многие службы приказ был удостоен почетного третьего номера и в росписи Стрелецкого приказа значился вслед за Стремянным приказом и приказом С.Ф.Полтева. Статус «головного» приказа давал его стрельцам возможность спокойно заниматься своими столичными промыслами, так как «головные» редко покидали Москву. Документы 60-х годов сохранили многочисленные упоминания о подрядах артелей матвеевских стрельцов, выполнявших различные заказы в обширном дворцовом хозяйстве. Их руками в селе Измайлово был воздвигнут первый деревянный храм Рождества Христова, на что 6 декабря 1664 г. полковнику и голове стрелецкому А.С.Матвееву было дано сто рублей. Наряду с плотниками свою лепту в обустройство измайловской усадьбы внесли стрелецкие артели садовников и каменщиков. Имя одного из них — «подмастерья каменных дел стрельца Артамонова приказа Матвеева» Ивана Кузнечика навсегда вошло в анналы истории русской архитектуры.
Однако торговля и ремесла оставались лишь подспорьем в нелегкой стрелецкой службе, которую несли местные стрельцы в столице. Частые караулы, сопровождение царских особ в их многочисленных загородных походах занимали большую часть времени в жизни рядовых стрельцов. В 1664 — 65 гг. приказ Матвеева нес городовую службу в Вязьме, а через два года принял участие в карательной экспедиции против раскольников-последователей капитоновской ереси, укрывшихся в лесах близ Суздаля и Нижнего Новгорода. Не раз матвеевским стрельцам приходилось принимать участие и в военных походах в составе сборных полков, обычно комплектовавшихся стрельцами головных приказов. В боях с казаками гетмана И.Брюховецкого в 1668 г. погибло 26 стрельцов приказа Матвеева, трое пропали без вести. Многие не вернулись из похода к Царицыну, состоявшегося в апреле 1670 г.
