Стрельцы московские полностью

Чистка стрелецких рядов, предпринятая правительством царевны Софьи после казни Хованских и их сподвижников, мало затронула полк Данилова, насчитывавший в это время 1120 человек. Ни один из них не попал в списки стрельцов, сосланных на службу в дальние города, Исключение составил лишь стрелец Оброска Савельев, «за многие непристойные слова и за смуту» казненный 15 октября на Красной площади. О лояльности полка правительству Софьи говорит и тот факт, что он, в отличие от большинства других полков, не был выведен из Москвы на городовую службу. Верность великим государям полк продемонстрировал в конце декабря 1682 г., когда в замоскворецкой слободе Павлова полка Бохина вспыхнули беспорядки. Разоружить бунтовщиков и арестовать зачинщиков были посланы стрельцы Стремянного полка и полка Данилова.

После добровольной отставки А.И.Данилова в 1683 г. полк возглавил стольник и полковник Дмитрий Романович Жуков⁸⁰. Его стрельцы вновь оказались в эпицентре борьбы за власть, развернувшейся в столице летом — осенью 1689 г. между сторонниками царевны Софьи и ее сводного брата — царя Петра Алексеевича. Проводниками замыслов главы Стрелецкого приказа Ф.Л.Шакловитого в полку Жукова стали пятисотенный пристав Алексей Стрижев, его брат Абросим, стрельцы Егор Романов и Абросим Петров. Однако свое влияние среди московских стрельцов организаторы заговора явно переоценивали.

Как и большинство других полков, полк Жукова занял выжидательную позицию. И если в августе его стрельцы еще подчинялись приказам заговорщиков и даже отбили у присланных из Троицкого монастыря стрельцов своих однополчан, подлежащих аресту, то к началу сентября полк однозначно выразил готовность верно служить государям. Повинуясь указам царя Петра и несмотря на запрет Софьи, 1 сентября в Троицу отправилась большая делегация выборных стрельцов от полка Жукова в составе 9 пятидесятников, 27 десятников и 14 рядовых. Возглавил выборных пятисотенный Кирилл Чекаев.

Через несколько дней были арестованы стрельцы Жукова полка — участники заговора. По царскому указу от 11 сентября 1689 г. «за умысел убить Великую Государыню Наталью Кирилловну, Бояр и Ближних людей» был казнен А.Петров. Его подельники, братья Стрижевы, после битья кнутом и урезания языка были сосланы с семьями в Сибирь на вечное житье. Среди десятков стрельцов, битых кнутом и сосланных в сибирские города значилось и имя Е.Романова. Имущество, конфискованное у казненных и ссыльных по делу Ф.Л.Шакловитого, стало своеобразным фондом, из которого казна жаловала верных государю Петру Алексеевичу поданных. Не был обойден и Д.Р.Жуков, которому по его челобитной был дан бывший загородный двор «вора и изменника» М.Гульского, находившийся на земле Спасского монастыря, у Новомещанской слободы. Цена тому двору была определена в 15 рублей.

Не отставали от своих начальников и рядовые стрельцы, желавшие завладеть дворами и лавками опальных сослуживцев. Челобитную стрельца Дмитриева полка Жукова Митьки Киндякова, добивавшегося передачи ему двора А.Стрижева, можно назвать летописью боевого пути полка. В своем прошении Киндяков писал: «… за многие годы был в польских и литовских, в немецких и в черкасках городех отец мой был и на боях и на приступах бился, не щедя головы своея, в осадах сиживал, был ранен. И я. лет с 18 на Государевой службе под Чигирином и под Киевом, и под Путивлем был, и под Чигирином на боях и на приступах и на выласках и в отводе с Турскими и Крымскими людьми бился, у Днепра в окопех сидел, всякую нужду и бедность терпел…-". Далее следовала сама просьба: «…вели дать двор вора Алешки Стрижева за шогие службишки и за кровь и за раны отца моего и за мои, холопа вашего службишки, со всяким дворовым и хоромным строением»^8 |. Неизвестно, было ли удовлетворено это прошение, но его автору довелось побывать еще ни в одном походе.