Неспособность правительства наладить стабильную систему материального обеспечения столичного гарнизона стала одной из причин первой стрелецкой смуты, вспыхнувшей вскоре после кончины царя Федора Алексеевича. В ходе кровавых событий весны — лета 1682 г. стрельцы свели счеты со многими приказными чинами, виновными, на их взгляд, в бедах рядового служилого люда. После гибели в середине мая главы Стрелецкого приказа боярина ЮАДолгоруко-го и его сына над стрельцами не оказалось ни одного начальника способного совладать с вооруженной толпой. Деятельность правительства была практически парализована. В этих условиях будто сама собою на первый план выдвинулась царевна Софья Алексеевна, наиболее деятельная и честолюбивая представительница царской фамилии. По-видимому, ей и принадлежала инициатива назначения начальником Стрелецкого приказа боярина князя Ивана Андреевича Хованского — человека популярного среди стрельцов, к тому же лояльного партии Милославских.
В тот момент царевну не смущало то, что за свой заносчивый и авантюрный нрав князь получил в народе прозвище «Тараруй». Не скрывал Хованский и своих симпатий к ревнителям «старой веры». Вступив в должность, новый глава Стрелецкого приказа приложил максимум усилий для того, чтобы упрочить свой авторитет среди подчиненных, и потакал всяческим требованиям стрельцов. Под давлением снизу 23 июня Приказ был переименован в приказ Надворной пехоты, в ведение которого были вновь переданы московские выборные солдатские полки.
За несколько месяцев смуты московским стрельцам, солдатам и пушкарям были выплачены десятки тысяч рублей заслуженных денег по предъявленным искам, начиная с 1646 г. Также был проведен дополнительный сбор стрелецкого хлеба — по четверику ржи и овса со двора. Правительство даже согласилось поставить у государевой казны при денежном сборе, у приема и расхода во всех приказах выборных людей из числа гостей и посадских тяглецов. «А на Москве на житных дворех у приему и у роздачи стрелецкого хлеба быть в целовальниках черных сотен розных слобод посацким людем, а им надворной пехоте людем, у того дела не быть», — гласил тот же указ®. Однако эти решения так и остались на бумаге.
Лето 1682 г. стало для князя И.А.Хованского его звездным часом. Среди стрельцов, величавших своего начальника не иначе как «батюшка», он приобрел непререкаемый авторитет. По Москве боярин перемещался в карете в окружении многочисленной стражи, насчитывавшей до 50 стрельцов. Еще 100 человек постоянно находились в карауле на его дворе. Начальник надворной пехоты окружил себя особо приближенными стрельцами из числа выборных от всех полков, которые стали проводниками его влияния среди значительной части населения столицы. По Москве ходили упорные слухи, что Тараруй, похваляясь своим происхождением отГедемина, вынашивает планы занять российский престол.
Столь явное возвышение Хованского не могло не волновать царевну Софью. Всеобщее раздражение в высших кругах вызывали не только его обычная похвальба и постоянные угрозы, но и самоуправство боярина в приказных делах и неуважительное отношение к членам царской семьи и придворным чинам. Софья не желала терпеть какой-либо зависимости от Хованского и его надворной пехоты. Окончательный разрыв между ними произошел в начале июля, когда боярин открыто поддержал выступление раскольников, которых немалое число было и среди московских стрельцов. Победа, одержанная регентшей над сторонниками «древнего благочестия», предрешила участь Хованского.
Выждав удобного случая, 20 августа царевна с братьями в сопровождении всего двора покинула Москву и не появлялась в столице более двух месяцев. Столь долгое отсутствие государей сильно волновало стрельцов и солдат, опасавшихся расправы над ними со стороны дворян и боярских людей. В середине сентября из села Воздви-женское в столицу пришло распоряжение всем придворным чинам прибыть к государям «для их государевых дел». Отправился в путь и князь Хованский. По дороге у села Пушкино он и сопровождавшие его лица были арестованы. 17 сентября без всякого розыска Хованский и его старший сын были обезглавлены у Московской дороги, на сельской площади в Воздвиженском.
