Стрельцы московские полностью

С.С.Войекова власти стали «перебирать» пять других полков (С.Г.Сергеева, М.Ф.Философова, И.И.Нармацкого, Л.П.Сухарева, Н.И.Полуэхтова), которые были переведены из Киева, Батурина и Переяславля в Севск. Здесь, в центре Севского военно-административного разряда, из числа «зернщиков», пьяниц, «расколыциков», убийц и грабителей был сформирован сборный полк численностью 530 человек. Очищенным от смутьянов полкам было велено выступить к столице по Калужской дороге «порознь» с интервалом в одну неделю во избежание тесноты на станах, мешкоты в подводах, скудости в съестных припасах и конских кормах. Оставшимся в Севске стрельцам разъяснили, что собраны они на время для «береженья от приходу воинских людей татар». После ухода московских полков сборный полк «с поспешаньем» был переведен в Курск.

Власти торопились удалить из Севска только что сформированное подразделение, так как сюда вскоре должен был прибыть другой сводный полк, собранный из числа неблагонадежных стрельцов московских полков, прибывших на службу в Киев, Чернигов и Брянск (Б.Ф.Дементеева, В.С.Боркова, Т.А.Кишкина, А.И.Нар-мацкого, П.И.Борисова). Временно возглавить сборный полк, численностью 606 человек, было поручено полуполковнику К.Саврасову. «Сведенцам» объявили, что присланы они «на время для того, что ныне великих государей у великих и полномочных послов с польскими камисары съезды, и им быть в Севску до тех мест, по-каместа съезды минуютца, потому что Севск от того съезжего места не в дальних местах»¹⁴.

Пока на Украине шло формирование сборных полков, в столице власти готовились к выселению семей стрельцов, заподозренных в «шатости» и недопущенных к Москве. Организаторам высылки стрелецких жен и детей была дана подробная инструкция, по которой велено было «в то же время послать к ним с Москвы жон их и детей Тульскою дорогою, чтоб им с полками, которые будут с службы отпущены не встретитца, И отвесть их в Куреск и Севеск на ямских подводах, и дать им на две семьи по три подводы, а дворы свои велеть им продавать повольною ценою. И учинить то все по ведомости вскоре, до приходу к Москве стрелецких полков из Мало-росийских городов» У

Известие о высылке из Москвы вызвало среди стрельчих многочисленные протесты. Многие открыто поносили правительство и пытались укрыться от ссылки среди родственников и знакомых. Однако власти и в этом вопросе действовали решительно. «За непристойные слова» стрелецкой жене Никитина полка Полуэхтова Фроловой Федорке была отсечена голова. Повсеместно проводились розыски скрывавшихся женщин, затянувшиеся до конца 1683 г. Сохранился один из наказов городских властей, датируемый 30 декабря 1683 г., по которому велено было дворянину Я.Рыкачеву «в Мещанской слободе стольников и полковников Семенову полку Войекова да Микитина полку Полуэхтова, стрелецких жен, у которых мужья ныне на службе великих государей в розных украинных городех, послать к мужьям их на вечное житье. И те стрелецкие жены от той посылки ухоронились, а иные, покинув дворы свои, тех полков стрелецких слобод бежали и живут в розных местах утайкою. Мукою те стрелецкие жены объявятся и тем людем про них извещать, и имая их, приводить в Стрелецкий приказ. А которые тех беглых стрелецких жен и детей учнут укрывать или тайно у себя держать, а после про то сыщетца, что они про побег их от тое посылки веда, а Новомещанской съезжей избе про них не известили, и тем людем за тое понаровку бьипь сосланным в украинные города з женами и з детьми на вечное житье»¹⁶.

Особой заботой правительства стала высылка из столицы отставных стрельцов, «потому что в тех отставных много воров» и «от них проходят многие воровские затейные слова». Велено было отцов «выписных» стрельцов разослать к их сыновьям, а одиноких и тех, у кого дети малы отправить на прокормление в монастыри. Всем стрелецким детям предписывалось «быть до совершенных лет у отцов своих», а стрелецкие власти должны были «памятовать», что, как только эти дети подрастут, в московские стрельцы их «не пущать».