Значительное представительство в Думе вновь получили родственники царевны Софьи — Милославские. Вместе с боярами Иваном Михайловичем и Матвеем Богдановичем в ее состав вошли окольничие Л.С.Милославский и состоявшие с ними в родстве А,В.Толстой и В.С.Нарбеков. К этой группировке тесно примыкали бояре князья Одоевские, Прозоровские, представители некоторых других знатных фамилий, игравшие заметную роль при дворе старшего царя Ивана Алексеевича, где сосредоточилась вся политическая жизнь страны. Значительно менее привлекательной для придворных чинов была служба при особах царя Петра Алексеевича и его матери царицы Натальи Кирилловны, которые «жили по вся лето в Преображенском своим двором аж до самой зимы». Из числа думцев верность Нарышкиным сохранили около двух десятков лиц, в том числе представители таких известных родов, как Стрешневы, князья Черкасские, Урусовы, Ромодановские, Троекуровы, Особые доверительные отношения связывали царя Петра с его воспитателями: кравчим князем Б.А.Голицыным и думным дьяком Н.М.Зотовым.
Очевидный раскол среди правящих кругов вызывал пристальное внимание как иностранных резидентов, так и русских современников.
Саксонец Г.А.Шлейсинг, посетивший Москву в 1684 г., отмечал, что «бояре и важные господа очень симпатизируют младшему [царю]…. но стрельцы и простые люди склоняются к старшему» Иноземец несколько преувеличивал, говоря о симпатиях московской знати к царю Петру, Большинство придворных «вздыхало» о недолговечности старшего царя, но было вынуждено задумываться о дальнейшей карьере и будущем своих детей. По этому поводу князь Б.И.Куракин писал, что при дворе царя Петра «все молодые люди были первых домов». Младшее поколение родовитого дворянства связывало свои надежды с Петром Алексеевичем и было недовольно засильем r правительстве «ничтожных людей», на которых делали ставку сторонники Софьи.
Примером подобных настроений может служить дело подьячего приказа Большой Казны Т.Назарьева. В апреле 1684 г. он явился с иконою в руках в покои царя Петра, чтобы бить челом перед царицей Натальей Кирилловной о ссылке в дальние города боярина И.М.Мило-славского и думного дьяка Ф.Л.Шакловитого. Подьячий предлагал «изо всех стрелецких полков собрать письма и, собрав письма, учинить приказ Тайных дел, а у тех дел быть столповому боярину князю Михаилу Алегуковичу Черкасскому, и привесть ево к вере в том, что делать ему правду, мзды ни с кого не иматъ и государевы казны не красть».
Неизвестно, кто надоумил подьячего выступить со столь дерзким предложением, но за его челобитной, несомненно, стояли противники Софьи. Однако в тот момент Нарышкины еще и не могли помышлять о возвращении себе реальных рычагов власти. Царь Петр был слишком юн и большую часть времени посвящал детским забавам. Его любимым занятием стали военные «потехи», к которым пышущий здоровьем царственный отрок привлекал своих сверстников из числа детей придворных и челяди, находившихся в Преображенском. Уже в 1683 г. Петр, 11 лет от роду, начал со своими «робятками» осваивать стрельбу из настоящих мушкетов, а два года спустя, юный государь во главе «потешных», одетых в иноземные солдатские кафтаны, промаршировал полковым строем через всю Москву, направляясь из Преображенского в Воробьево. К своим забавам Петр пожелал привлечь «охотников» из числа более взрослых юношей, состоявших на дворцовой службе сокольниками, кречетниками, стряпчими конюхами, лиц иных чинов, среди которых оказались и такие представители известных дворянских фамилий, как князь М.М.Голицын, И.И.Бутурлин, Сергей и Василий Бухвостовы. К 1687 г. «потешные» полки, подчинявшиеся исключительно Петру, уже имели на вооружении артиллерию и насчитывали более полутысячи человек, во главе которых стояли опытные иноземные офицеры.
