Зазвучали высокопарные речи о мире между Поднебесной и хунну, о договоре, который подтверждается вновь. Лю Бан сказал, что отдаёт шаньюю в жены любимую дочь Лю Ян, и надеется, что Маодунь будет беречь этот залог мира, связывающий его с династией Хань. Ему ответил шрамолицый, видимо, глава посольства. На вполне понятном языке он заверил, что прекрасная принцесса найдёт свое счастье в степях хунну.
Дальше Ласточка не слушала: у неё закружилась голова, и она пыталась совладать с собой, чтобы не рухнуть в обморок при послах. Варвары не должны догадаться, что приёмная дочь императора их боится.
Потом рядом с Мэн Ян оказался советник Лю Цзин, улыбнулся девушке и пристально посмотрел ей в глаза. Дурнота схлынула, а Лю Цзин пожелал Ласточке долгой жизни и счастья. Он тоже говорил о наследнике, которого Мэн Ян должна родить шаньюю, о том, что ей предстоит защищать интересы Поднебесной среди варваров. Его ласковый голос журчал в ушах, и Ласточка словно погрузилась в сон.
В этом одурманенном состоянии она выслушала последнее напутствие императора, и, упав на колени, поблагодарила его за отеческую заботу. Лю Бан передал её послам хунну, и вслед за ними Ласточку вывели во двор, посадили в расписную закрытую повозку. В экипаж залезли две служанки, и он тронулся с места.
Мэн Ян спрятала лицо в ладонях и заплакала, ей вторили всхлипывания служанок. Она навсегда покидала город, в котором прожила почти всю жизнь, а впереди её ждала ужасная холодная степь, где не строят домов и придерживаются чуждых обычаев. Там Ласточке не пригодятся знания, полученные во дворце, и жизнь её будет зависеть от прихоти чужого жестокого мужчины, который ради власти убил собственного отца.
Процессия с дочерью императора двигалась медленно. За экипажем принцессы ехали повозки со служанками, евнухами, приданым, запасами пищи и подарками императора брату-шаньюю. Многочисленные охранники, как и послы хунну, сопровождали процессию верхом.
Во время пути старались ночевать в городах, в роскошных домах местных правителей, порой приходилось останавливаться в усадьбах аристократов, чиновников, и даже на постоялых дворах. Вечера принцесса проводила с хозяевами домов, где её принимали.
В честь дочери императора устраивался торжественный обед, где витиеватых речей было не меньше, чем изысканных блюд на столе. Мэн Ян приходилось выслушивать всех и высказывать благодарность.
Поодаль от главного стола обычно сажали шрамолицего главу послов с двумя самыми знатными спутниками. Он представился принцессе как гудухэу Гийюй из рода Сюйбу.
— Гудухэу это ранг или должность? — спросила Мэн Ян.
Она решила постараться узнать как можно больше о стране, где ей придётся жить.
— Это должность, госпожа. По вашим понятиям я чиновник не самого низшего, но и не самого высокого ранга.
— А что входит в твои обязанности?
— Поскольку я знаю ваш язык, то встречаю и провожаю послов, перевожу их речи. Иногда меня посылают в другие страны, как сейчас.
— Если ты толмач, то почему тебя поставили над другими? Ты знатного рода?
— Да, госпожа, я происхожу из рода князей Сюйбу.
— Чем же славен твой род, господин?
Гийюй рассказал ей о двадцати четырёх родах хунну, об устройстве их державы, о Совете князей, восточных и западных чжуки, потом о богах и верованиях степняков. Мэн Ян не удивилась, услышав, что кочевники чтут Великое Небо, и ей понравилось, как Гийюй описал, как у них поклоняются Солнцу и Луне. Значит, её будущий муж каждый день совершает этот красивый ритуал.
— Твои соплеменники, принцесса, утверждают, что предком рода шаньюев и некоторых других был Чуньвэй, принц легендарного царства Ся. После падения государства Ся принц бежал на север и стал правителем нашего народа. С тех пор прошло больше тысячи лет. Как видишь, госпожа, род шаньюя Си Люань-ди достаточно знатен даже по меркам Поднебесной империи.
Мэн Ян вспомнила о том, как давно, в доме Бо, женщины судачили о том, что новый император Лю Бан происходит из крестьянской семьи.
Гийюй продолжал:
— Наш возведённый на престол Небом великий шаньюй Модэ, которого вы зовёте Маодунь, ещё молод и полон сил. Женщины считают его привлекательным.
Ласточка не утерпела и с невинным видом спросила:
— А эти женщины сами сказали тебе об этом?
— Одна говорила, — невозмутимо ответил Гийюй. — Моя младшая сестра Чечек замужем за шаньюем, родила ему четырёх детей, и до сих пор в восторге от мужа. Мнению сестры я доверяю.
Мэн Ян немного растерялась, потом сказала себе: «Маодунь старше меня. Конечно, у него были другие женщины». Вслух она спросила:
— А сколько сыновей у Маодуня и есть ли у него дети от остальных жён?
— У моей сестры от шаньюя двое сыновей и две дочери, а от других женщин у него не было детей. Сейчас из жён осталась в живых только Чечек. Наложниц можно не принимать во внимание.
Подумав, Мэн Ян произнесла:
— По вашим законам наследником становится старший сын?
Покосившись на неё, Гийюй сухо ответил:
— Обычно так и происходит, госпожа. Но шаньюй вправе объявить наследником любого сына.
Ласточка сказала:
