— Я надеюсь, что мы будем жить в мире с твоей сестрой. Если госпожа Чечек похожа на тебя, то она красива и умна. Возможно, мы станем подругами.
Гийюй удивлённо посмотрел на Мэн Ян, ответил, что тоже надеется на это, и улыбнулся. У девушки захватило дух: так обаятельно ей не улыбался прежде ни один мужчина. Советник Лю Цзин хорош собой, но этот варвар гораздо симпатичнее, и даже шрам его не портит.
С тех пор во время обедов в домах чиновников и вельмож Мэн Ян украдкой любовалась Гийюем, и отмечала, что и он часто смотрит на неё. Ей понравилось, что в отличие от своих спутников, глава послов не злоупотребляет вином, и способен остроумно ответить на шутки других гостей.
Во время пути Ласточка от скуки приказывала оседлать ей лошадь, и ехала верхом, несмотря на протесты евнухов. Начальник охраны позволял принцессе конные прогулки, потому что понимал, что юной девушке тяжело сидеть в тряской повозке целыми днями, а она должна доехать к жениху здоровой и бодрой.
С позволения принцессы Гийюй скакал рядом с ней и увлекательно рассказывал о стране и обычаях хунну. Эти беседы всё больше нравились Мэн Ян, хотя она твердила себе, что общается с главой послов только ради новых сведений. Ей всё труднее становилось следить за собой, стараться не останавливать надолго взгляд на лице и стройной фигуре Гийюя, чтобы её поведение не истолковали превратным образом.
Когда селения стали попадаться всё реже, принцессе со свитой пришлось ночевать в палатках, раскинутых прямо в поле. Тёплыми летними вечерами Мэн Ян и её служанки ради развлечения играли и пели. Чтобы послушать девушек, рядом с их шатром располагались начальник охраны, его свободные офицеры и послы хунну.
Из-под длинных ресниц Ласточка незаметно посматривала на Гийюя, с радостью убеждаясь, что он выделяется среди своих людей и мужчин ханьцев, как орёл среди прочих птиц.
Ночами Мэн Ян стали сниться странные сны: она видела, как из белого шатра к ней выходит будущий муж шаньюй, удивительно похожий на Гийюя. Ах, если бы Маодунь хоть немного походил на своего мужественного шрамолицего родича!
До границы с землями хунну оставалось несколько дней пути, когда Мэн Ян осознала, что влюблена в Гийюя. Чудесные виды вокруг и полевые цветы перестали радовать девушку.
Она плакала по ночам, не в силах смириться с тем, что вскоре ей нельзя будет оскорблять супруга, любуясь его родственником. Как ей теперь явиться к мужу и разделить с ним постель, если её помыслы заняты другим мужчиной? Ну почему, почему она предназначена шаньюю?!
Глава послов по-прежнему сопровождал принцессу, когда она ехала верхом. Однажды, когда они спешились на берегу ручья, пока остальные были заняты переправой, Гийюй показал ей на синие горы вдали и пояснил, что у их подножия располагается летняя ставка шаньюя. В это время Ласточкины служанки держались поодаль, как и евнухи, привыкшие к беседам принцессы с послом.
Гийюй посмотрел в глаза Мэн Ян, сглотнул и начал тихо говорить. Услышав от него:
— Ты прекрасна, принцесса! — Ласточка поняла, что любимый человек неравнодушен к ней. Это и окрылило и переполнило её горечью: ведь им никогда не быть вместе.
Сердце стучало часто-часто, когда Мэн Ян слушала дальше дерзкую речь Гийюя. Он признавался в любви, говорил, что Ласточке нет равных среди женщин, и очень жаль, что она предназначена другому. Любимый предупредил Мэн Ян о том, что в ставке шаньюя ей грозит страшная опасность, её могут убить, а потом предложил ей бежать с ним.
В изумлении Мэн Ян отшатнулась, Гийюй же продолжал говорить, обещать, что не оставит её, спасёт, они укроются в безопасном месте и будут счастливы. Так хотелось поверить ему!
Когда они сбегут, Маодунь сочтёт, что Гийюй его предал, и если их поймают, то и любимого и Ласточку ждёт смерть.
Вспомнились напутствия, которые Мэн Ян давали перед отъездом, и собственная клятва. Не может она отплатить великодушному Сыну Неба такой ужасной неблагодарностью и сбежать, оскорбить будущего мужа, опозорить приёмных родителей. Разгневанный шаньюй начнёт войну — погибнет много людей. А ведь они надеялись на неё, на то, что Ласточка принесёт им мир, спасёт от свирепых врагов.
Нельзя предавать доверившихся ей, и в первую очередь приёмного отца-императора. Он верил ей, а значит, надо выполнить свой долг перед ним.
«Делай то, что должна», — стучало в голове Ласточки, когда она сжала кулаки, так что ногти впились в ладони, и тихо произнесла:
— Нет. Я не могу уехать с тобой. Не могу!
На глаза навернулись слёзы. Почти ничего не видя, Мэн Ян повернулась и пошла прочь.
Когда принцесса отвернулась от него и пошла к своей свите, Гийюй стоял и смотрел ей вслед, словно оглушённый.
Потом он быстро зашагал вверх по течению ручья, подальше от повозок и суетящихся людей, присел, зачерпнул холодной воды и плеснул её себе в лицо. Струйки попали на одежду, но Гийюй не обращал на это внимания. Чтобы успокоиться, он несколько раз вдохнул и выдохнул.
