Встав у края, Лю Цзин показал рукой вниз, император взглянул туда и не сразу понял, что видит. Когда он осознал, что перед ним, Лю Ин в ужасе отшатнулся — внизу в куче испражнений лежало нагое человеческое тело, лишённое рук и ног, — их отрубили, оставив короткие культи, перемотанные грязными тряпками. Живот и бёдра человека покрывали засохшие нечистоты, и только по отвисшим грудям со следами ожогов можно было догадаться, что изуродованное создание в яме женщина. Напоминавшую череп голову мученицы обрили, уши отрезали, выкололи глаза. Несчастная повернула лицо с пустыми глазницами, раскрыла рот, в котором виднелся обрубок языка, и замычала.
— Кто это?! — выдавил из себя потрясённый Лю Ин. — За что её так?
— Великий владыка, государыня Люй Чжи приказала называть это существо «человек-свинья», — печально ответил Лю Цзин. — Прежде это создание было прекрасной госпожой Ци.
В глазах Лю Ина замелькали чёрные точки, голова закружилась, и он рухнул без чувств.
Император пришёл в себя в постели. Им овладела жуткая слабость, так что он не мог подняться с ложа. Вскоре его навестила мать.
Выслушав озабоченную его здоровьем императрицу, Лю Ин спросил:
— Матушка, как ты могла так бесчеловечно поступить с госпожой Ци?! Это неслыханная жестокость!
Люй Чжи раздражённо повела плечами и резко ответила:
— Знал бы ты, дорогой, сколько мне пришлось поволноваться из-за этой дурной женщины, то не упрекал бы меня. Она несколько лет уговаривала твоего отца лишить тебя звания наследника и пропихнула бы на трон своего сына.
К счастью, боги решили иначе, и справедливость восторжествовала. Я сделала всё, чтобы на престол взошёл ты. Не будь неблагодарным, мой мальчик, ведь теперь твоему благополучию ничто не угрожает.
Закрыв глаза и сжав зубы, Лю Ин помолчал. Нет смысла взывать к совести матери — она уверена в своей правоте.
Он тихо попросил:
— Прикажи добить её, не мучай больше.
— Как я могу? — наигранно удивилась вдовствующая императрица. — Ты же взял с меня слово не убивать эту женщину.
Она смотрела на Лю Ина с нескрываемым торжеством и утверждала, что соблюдёт своё обещание. Наконец император не выдержал, сполз с ложа на пол, встал на колени и вновь попросил положить конец страданиям несчастной Ци.
— Если такова твоя воля, то свинью прирежут, — ответила его мать, добавив: — Помни, ты сам просил прикончить её.
Усмехнувшись, она пожелала сыну скорейшего выздоровления и удалилась.
Всё ещё стоя на коленях, Лю Ин положил голову на край ложа, по его бледному лицу из-под сомкнутых век катились слёзы — у него не было сил их вытереть.
Чуть позже император спросил о Лю Цзине, и ему сообщили, что советник впал в немилость и был найден мёртвым в своей спальне. Его смерть никого не удивила.
Целый год государь Поднебесной или Срединной империи испытывал недомогание и почти не покидал постели. Даже поднявшись на ноги, Лю Ин больше не интересовался государственными делами, проводил время в развлечениях с наложницами и много пил.
Правление страной он оставил своей властной матери, покорно выполнял её распоряжения, в том числе женился на дочери своей старшей сестры принцессы Юань, провозгласив девочку императрицей.
Лю Ин, он же Хуэй ди, второй император династии Хань, умер в двадцать два года из-за неумеренного пьянства. Его малолетний сын был возведён на трон, а правила за мальчика его властная бабушка Люй Чжи.
Долгий летний вечер шаньюй проводил в юрте яньчжи. После ужина Модэ поиграл с весело щебечущей пятилетней Алтынай, пока у малышки не начали слипаться глаза, и её не увели няньки.
По просьбе яньчжи шаньюй снял свои просторные шаровары из тонкого шёлка песочного цвета, у которых нижние концы штанин были присобраны и обшиты широкой полоской белой ткани, и примерил штаны, которые она ему шила. Новые шаровары были ханьского покроя из красного шёлка с узором из крылатых козлов и лошадей с всадниками в облаках. К штанинам пришивались войлочные полусапожки с очень коротким голенищем, обшитые белым шёлком. Внутри этой обуви вкладывались стельки из толстой шерстяной материи, покрытые тонкой тканью. Поверх пришитых к штанинам полусапожек полагалось надевать верхнюю обувь, тоже войлочную, но покрытую кожей, украшенную разноцветной вышивкой.
Вслед за штанами яньчжи подала мужу лёгкий кафтан красного шёлка, по воротнику, бортам, по подолу и на концах рукавов отделанный узкими полосками меха соболя. Широкие полосы такого же дорогого меха были нашиты на плечах и сзади у шеи.
Шаньюй остался доволен новым нарядом. Потом Шенне развлекла мужа пением, а когда она смолкла, задумавшийся Модэ произнёс:
— Три года назад умер Лю Бан.
— И что? — не поняла Шенне.
Модэ сказал:
— Покойный император назвал меня братом, помнишь? По нашему обычаю если один из братьев умирает, то другой должен взять в жёны его вдову. Хочу поступить так, как предписывает обычай, и посвататься к вдовствующей императрице.
У Шенне приоткрылся от изумления рот. Глядя в её недоумевающие глаза, Модэ расхохотался. Только тогда лиса поняла, что он шутит, и сама неуверенно рассмеялась.
