— Ты что, колдун, раз беркутом оборачиваешься?
— Да. А ещё я твой проводник.
— Это же мир духов? Я умер?
— Ты прав.
— Что со мной будет дальше?
— Пойдём, по дороге расскажу.
Они двинулись по серым коридорам, и Модэ услышал, что его судьба решится в другом месте. В пути на них несколько раз бросались странные тёмные создания, которых Гийюй убивал своим серебряным мечом.
Модэ больше интересовало, где он может отыскать свою лису, а Гийюй смог сказать только, что внизу простираются бесконечные ярусы подземелий, в которых много страшных чудес.
— Это там плещется озеро крови и течёт река из людских слёз, через которую перекинут мост из конского волоса? Там живут духи предков?
— Внизу много душ, скитающихся по огромным равнинам. Но сам я там не бывал, может, и реки, и озёра есть.
Иногда на пути попадались затянутые белым туманом проёмы, за которыми Модэ наблюдал то, что когда-то случилось в его жизни. Эти видения смутили его настолько, что он прекратил расспрашивать Гийюя и шёл молча, обдумывая увиденное.
Наконец они добрались до очень большого, похожего на пещеру зала, полного мрачных людей в одеждах разных народов. Стена справа была завалена камнями, высокие двери слева то и дело открывались, выпуская из зала немногих путников. Большая часть людей спускалась на нижние ярусы.
Модэ поглядел налево — лучи света, бившие в дверные щели, показались ему стрелами, нацеленными прямо в глаза. Нет, туда идти не стоит. Его влекла шелковистая темнота подземелий — он шагнул к лестнице, готовясь последовать за вереницей таких же душ. Позади раздался печальный голос Гийюя:
— Прости. Желаю отыскать то, что тебе дорого. Когда-нибудь и ты сможешь уйти в свет. Прощай.
Кивнув, Модэ начал спускаться во тьму. Его ждала Шенне. Он найдёт её, сколько бы времени это ни заняло. Найдёт.
Я, Гийюй, прозванный Беркутом, — убийца. Происхожу я из народа хунну, из рода Сюйбу, а моим отцом был младший брат главы рода, князя Пуну. Мой род силён и могущественен и, по обычаю, государственных судей назначают из членов нашей княжеской семьи.
В детстве, когда я приезжал с дядей в ставку шаньюя Туманя, верховного правителя хунну, я играл с Модэ, нелюбимым старшим сыном шаньюя. Мы ровесники. Мальчишки дразнили меня длинноносым, но Модэ так не поступал.
Шаньюй предпочитал младшего сына, которого родила ему вторая жена. Однажды Модэ рассказал мне, что подозревает — его мать отравили родичи мачехи с ведома отца. Самого Модэ мачеха и её родные тоже хотели извести. Это тяжело, сомневаться в собственном отце и считать его предателем. Старший сын шаньюя вырос замкнутым и мало кому доверял.
По сравнению с Модэ мне, моим братьям и сестре доставалось больше внимания от родных, хотя наши родители рано умерли, и нас воспитали дядя Пуну и его жена. Братья погибли на войне совсем молодыми. Сестра младше меня, и я с детства привык защищать её.
Когда мы с Модэ встретили свою шестнадцатую весну, для всех хуннов настали тяжёлые времена. Огромная китайская армия вынудила наш народ бежать со своей родины, земель Ордоса, на север. Мы спасались от смерти или рабства.
Чтобы многочисленные западные соседи, юэчжи, не перебили нас в пути, шаньюй Тумань отдал им Модэ в заложники. Если бы хунну совершили набег на юэчжей, заложнику отрубили бы голову.
Следующей весной родичи жены шаньюя напали на юэчжей, а Модэ бежал и вернулся к отцу. Я тогда встретил его, уставшего, неподалёку от ставки и поделился с ним едой.
Тумань обрадовался возвращению сына и вскоре позволил ему жениться на моей милой сестре Чечек. Так мы с Модэ стали родственниками.
Он нуждался в верных людях, а я должен был оберегать сестру, так что я поехал с Модэ в его новые владения. Как начальник охраны наследника, я несколько раз пресекал попытки убить его. Родичи мачехи Модэ по-прежнему хотели, чтобы он исчез с дороги своего сводного младшего брата.
Несколько лет Модэ копил силы и обучал своих воинов. Я во всём помогал ему. Когда он посылал в цель свистящую стрелу, все воины должны были стрелять туда же. Тех, кто отказывался стрелять, казнили.
Я не хотел потерять голову и стрелял туда, куда указывал Модэ: в его любимого коня, потом в его младшую жену. В эту женщину я был тогда влюблён, но это не помешало мне выстрелить и не поколебало моей преданности Модэ. Тогда я считал его другом, надеждой нашего народа, и ради него совершил это убийство — первое из многих.
Модэ натаскивал воинов, проверял их верность не из прихоти. Как говорил мой мудрый дядя: «Великая цель требует великих жертв». Не знаю, поймёте ли вы чувства изгнанников, лишённых родины, но знайте, хунну хотели вернуться в земли предков, в занятый китайцами Ордос, а для этого надо было начать большую войну.
Безвольного шаньюя Туманя считали слишком слабым, чтобы вести эту войну, и многие родовые князья во главе с моим дядей желали видеть предводителем нашей армии молодого, сильного Модэ.
